– Вот те на, – повторяю я и, вместо того, чтобы сдуть, размазываю пепел по джинсам. На них остается пятно. Я разочарованно крякаю и иду в ванную. Вся раковина там у меня почему-то завалена грязной посудой. Я поражаюсь сама себе и начинаю беспорядочно плескать воду себе на коленку, в процессе понимая, что кольцо на левой руке мне большевато и лучше его снять. Кольцо неловко спрыгивает с моего пальца и со звоном об эмаль ванны скатывается в отверстие для слива.
Некоторое время я еще тупо смотрю на пустую ванну, а потом резко выключаю воду и заглядываю в дырочку.
– Ой-е – ей.
Я надеюсь, что кольцо еще не успело укатиться в бескрайние, как север, просторы канализации. Смутно вспоминаю, как должна быть устроена эта самая ванна со всеми ее трубами – не вспоминается. Грущу из-за Кокиного отсутствия.
«Вот в такие моменты», – печально думаю я, присев на краешек ванны в позе Аленушки из знаменитой картины Васнецова, – «и понимаешь, как же плохо, когда в доме нет нормального, толкового мужика… Нет, хотя бы просто – мужика».
– Аленка! – кричит Кока, хлопая дверью. – Ты где?
– Коленька! – зову я. – Иди скорей сюда! Тут такое несчастье, такое несчастье!..
Я сбивчиво и непонятно обрисовываю ему ситуацию.
– Короче, твое кольцо упало в эту дырку? – подытоживает он, выслушав весь мой лепет.
– Ага. Колечка, оно ведь денег стоит…
Кока, вообразив себя чудо-сантехником, отодвигает меня в сторону, и внимательно изучает отверстие, растопырив зачем-то руки в разные стороны, и бормоча при этом, какие же бабы дуры. Я скромненько молюсь, прижавшись к стиральной машине.
– Значит, так, – важно заявляет Кока, – сегодня я ничего делать не буду. Сейчас оставим все, как есть, а завтра посмотрим.
– А водичку хорошо, что я выключила?
– Очень хорошо!
– А в раковине тоже лучше не включать водичку?
– Тоже лучше не включать.
– А на кухне?
– И на кухне, – очень неуверенно отвечает Кока, – слушай, отстань ты со своим колечком! Пошли пиво пить.
Пиво после водки – это очень и очень весело, я понимаю это с первых глотков. Мне кажется, что я куда-то еду, и, чтобы остаться все-таки на диване, приходится изо всех сил упираться ногами об пол. Кока между тем наворачивает круги по комнате, потом внезапно останавливается, хватает какую-нибудь вещь, разглядывает ее тщательнейшим образом, и снова ходит. В пятый раз ему достается в руки оставшаяся еще от старых жильцов детская энциклопедия пятьдесят восьмого года выпуска, с Лениным на форзаце.
– Ленин – сука! – в негодовании кричит Кока.
– Эт еще пчемму? – заплетающимся языком спрашиваю я.
– Представляешь, сколько времени уже прошло, а он до сих пор – повсюду. Книги, памятники, картины… Захватил массовое сознание, гад! Представляешь, Аленка?
Я совершенно все это себе не представляю. Перед глазами встает картина кисти неизвестного мне художника «В. И. Ленин изучает карту электрификации страны».
– Хотя, молодец! Оставил след после себя. Я бы тоже так хотел. Да, хочу быть как Ленин. Мой памятник, обложенный цветами…
Я фыркаю и неожиданно начинаю петь:
Один лишь дедушка Ленин хороший был вождь,
А все другие, остальные – такое дерьмо,
Все другие – враги, и такие мудаки,
А над родною, над отчизной бесноватый снег шел…
– А на фуражке на моей – серп, и молот, и звезда, – не с того места начинает подпевать Кока, – как это трогательно – серп, и молот, и звезда…