История жизни и достижений Генриха VII: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Введение

Королевский двор в период Средневековья и раннего Нового времени играл исключительную роль в идеологической, политической, культурной репрезентации власти государя, его семьи и потомков[1]. Именно поэтому с утверждением в Англии династии Тюдоров король Генрих VII (1457–1509) столкнулся с проблемой нехватки при курии интеллектуалов, писателей, поэтов и художников, одним словом, всех тех, кто мог бы воспеть высокое достоинство монарха, и плодами своего творчества увековечить образ справедливого и милостивого властителя. Задавшись целью сделать из двора центр учености и просвещения, оплот культуры и, одновременно, «бастион королевской идеологии» (выражение И. Вуда), Генрих VII, среди прочего, обратил взор на Бернара Андре (1450–1522) — фигуру знаменательную и таинственную одновременно.

Сохранилось крайне мало достоверных сведений, проливающих свет на биографию Андре до его появления в Англии. Известно, что он родился в Тулузе около 1450 г. Получил степень доктора канонического и гражданского права, позднее стал монахом Августинского ордена. Исходя из его Сочинений, можно сделать вывод, что Андре был прекрасно знаком с произведениями античных и средневековых авторов, а также своих коллег по перу — гуманистов. При этом литературному творчеству Бернара не мешало плохое зрение — многие современники называют его слепым. Как отмечает один из крупнейших западных исследователей жизни и творчества «тулузского скитальца» Д. Хоббинс, первая встреча Андре и будущего короля Генриха VII состоялась, вероятно, в Бретани или Франции (1471–1785 гг.)[2] во время бегства Генриха Ричмонда. Впрочем, есть и другая точка зрения, согласно которой Генрих VII привез с собой Андре из Бургундского двора, служившего образцом для новой английской куртуазной культуры[3]. Когда английский король Генрих VII Тюдор после победы на Босвортском поле торжественно въехал в Лондон 27 августа 1485 г., Б. Андре продекламировал ему оду на латыни, сочиненную по случаю его прибытия. Так описывает их первую встречу в Англии сам Андре, приводя в «Истории жизни…» текст своей «Сафической оды на победу короля». Андре получил, как минимум, два места при дворе Генриха VII: он был учителем принца Артура (впоследствии и принца Генриха) и поэтом. Кроме того, в предисловии и заглавии своего труда «История жизни и достижений короля Генриха VII» он называет себя «королевским историографом».

В хронологическом плане литературные труды Б. Андре не ограничивались правлением Генриха VII, во время Генриха VIII он написал стихотворение о победах Англии в 1513 г. и «Христианские Гимны» с хвалебными эпиграммами У. Лили, А. Аммонио. Хотя считается, что последние дни Андре провел в отдаленном от двора монастыре, скорее всего, он не оставил литературную деятельность.

Свою работу над манускриптом «Истории жизни и достижений Генриха VII» Бернар начал приблизительно после 22 августа 1500 г., о чем мы находим прямое упоминание в тексте. Несомненно, что Андре продолжил написание труда и после 2 апреля 1502 г., т. е. смерти принца Артура Тюдора (на данный факт указывает авторская ремарка). Его перу принадлежат и годовые записи за 1504–1505 и 1507 гг., которые были напечатаны и отредактированы Джеймсом Герднером под заголовком «Анналы Генриха VII» ("Annales Henrid Septimi") в одном томе с «Историей жизни…» в 1858 г[4]. Имеются свидетельства и того, что Бернар Андре сочинил историю правления Генриха VIII, которая ныне утрачена. В качестве предположительной даты смерти Андре Д. Хоббинс называет 1522 г., исследователь руководствуется тем обстоятельством, что не сохранилось никаких данных более позднего времени о нашем авторе[5].

Хотя «История жизни…» и не может в полной мере считаться историческим произведением, ее роль для медиевиста, занимающегося изучением становления власти первых Тюдоров, неоценима. Уникальность памятника состоит в том, что он проливает свет на начало правления Генриха VII, именуемого многими британскими исследователями «самым неясным периодом истории Англии»[6]. Долгое время наиболее авторитетным источником этого времени считались составленная через много лет после описываемых событий «История правления Генриха VII» Ф. Бэкона[7], а также 27-томная «История Англии» Полидора Вергилия[8], охватывающая период с древности по 1537 г. Хотя труд последнего, безусловно, заслуживает самой высокой оценки, однако о событиях, предшествовавших прибытию автора в страну в 1502 г., сообщается весьма кратко. Более того, приводимая информация взята из вторичных источников, т. е., вероятнее всего, воспроизведена со слов друзей и сторонников Полидора — Томаса Мора, Ричарда Фокса, Кристофера Урсвика.

Сведения, содержащиеся в «Истории жизни…» Б. Андре, могут быть дополнены данными имеющихся хроник, среди которых особым значением обладает т. н. «Великая хроника Лондона»[9]; тем не менее, находящиеся в распоряжении ученых памятники историописания — отрывочны и фрагментарны.

Вопрос о нерушимости династии действительно был актуален в момент создания Андре своей рукописи: совсем недавно страну сотрясли восстания под предводительством самозванцев — Ламберта Симнела и Перкина Уорбека; последний снискал широкую поддержку за рубежом, в Шотландии и Франции. Если верить сообщению другого иностранного посла Дона Педро де Аяла, в 1499 г. король Генрих VII был особенно обеспокоен политической ситуацией в стране. По словам дипломата, священник, ранее предсказавший смерть Эдуарда IV и Ричарда III, известил государя о том, что и его жизнь находится в большой опасности. Распорядившись никому не сообщать это «пророчество», король стал много времени проводить в молитве и посте, предпочитая богослужения обязанностям монарха — все это порождало тревожные слухи[10]. Затем последовала череда трагических событий: третий сын Генриха Эдмунд умирает в июне 1500 г., в сентябре того же года скончался один из главных советников короля Джон Мортон и — в довершение всего — в течение пяти месяцев после бракосочетания уходит из жизни старший сын государя принц Артур. Наследником престола становится десятилетний принц Генри, а в случае его смерти из детей короля останутся только Маргарита и Мария. Никаких договоренностей о будущем браке принца Генри с представительницей какой-либо влиятельной августейшей европейской семьи еще не было достигнуто. В этом же году заболевает и сам король Генрих VII. Под пером иноземных послов некогда могущественный английский государь на глазах превращается в угасающего, «слабого и больного человека, который, похоже, долго не проживет»[11]. Данные рассуждения давали пищу для размышлений и повод для сплетен — современники строили предположения о том, кто же в итоге займет трон после смерти короля. Среди возможных претендентов упоминались как Эдвард Стаффорд, герцог Бэкингем, так и Эдмунд Де ля Поль, герцог Саффолк. Очередное несчастье настигло Генриха VII в 1503 г. — умерла его супруга Елизавета Йоркская.

Положение новой династии в течение тех лет, когда Андре готовил свой труд, определило основные темы, в нем затронутые: вопрос легитимности династии Ланкастеров, право Генриха быть их наследником, валлийские корни государя и безумство самозванцев[12]. В манускрипте «Истории жизни…» весьма подробно реконструируется королевская родословная, особое внимание в которой уделено валлийским предкам Тюдоров. Текст содержит сюжеты о предсказаниях вступления на престол новой династии, одно из них принадлежит Кадвалладру, другое — Генриху VI Ланкастеру. «История жизни…» заканчивается описанием победы над мятежниками под предводительством Перкина Уорбека; сам король, обращаясь к народу, если верить тексту, объявляет помилование всем восставшим, кроме высокопоставленных зачинщиков. Названное означало, что Андре будет не просто «писать так правдиво, как это возможно о жизни и деяниях Генриха VII», но в своем труде развеет все возможные сомнения, возникающие в кругах как английской, так и зарубежной элиты, о законности прав Тюдоров на престол и стабильности воцарения новой династии[13].

Несмотря на то, что манускрипт «Истории жизни…» сохранился только в рукописи, в отличие от трудов Полидора Вергилия, Томаса Мора, Эдварда Холла, Фрэнсиса Бэкона, это не означало отсутствие внимания к нему современников. Как пишет Д. Хоббинс[14], английские гуманисты вплоть до 1520 г. были вынуждены публиковать и печатать свои работы за рубежом. Например, «История Англии» Полидора Вергилия оставалась в виде манускрипта (первая редакция подготовлена в 1512–1513 гг.) и была напечатана впервые не раньше 1534 г.

Среди современников Бернар снискал славу придворного поэта, о нем благосклонно отзывается Эразм[15], и лишь Томас Мор посвящает Андре нелицеприятную эпиграмму[16]. В Елизаветинский период его труды получают весьма высокую оценку от известного английского историка и картографа Джона Спида (1552–1629)[17]. В 1858 г. выходит в свет первое издание трудов Андре, выполненное Дж. Герднером[18], благодаря которому придворный историограф Генриха VII приобретает репутацию важнейшего автора, оставившего об одном из самых темных и слабо документированных периодов английской истории интересный и богатый на факты источник.

Написанная в 1889 г. Дж. Герднером биография короля Генриха VII[19] только подтверждает его статус. Более критические оценки труды Андре получают в исследованиях У. Буша[20] и Ч. Росса[21], с которыми в отечественной историографии солидарен Е. В. Кузнецов, лишь кратко отмечающий, что «перу Андрэ принадлежит помпезная, но бедная по содержанию "Жизнь Генриха VII"»[22].

С 90-х гг. XX в. прослеживается новая волна интереса к жизни и творчеству Бернара Андре. Ему и другим придворным авторам посвящает свои исследования Д. Карлсон[23], Д. Хоббинс пишет о возможной особенной роли манускрипта в дипломатической придворной среде[24]. В 2010 г. появляется первый перевод «Истории жизни и достижений Генриха VII» на современный английский язык, выполненный Д. Саттон и размещенный в электронной библиотеке Литературного музея Университета Бирмингема[25]. Год спустя свою версию перевода на современный английский язык издал и Д. Хоббинс[26], сопроводив текст «Истории жизни…» обширными комментариями.

В настоящее время, несмотря на возросший интерес к эпохе Тюдоров, а также появление большого числа научных и научно-популярных работ, стремящихся реабилитировать личность последнего короля династии Йорков[27], Бернар Андре и его труд в отечественной историографии в — лучшем случае лишь кратко упоминаются[28]. Отчасти подобное отношение понятно. Написанная на латинском языке «История жизни и достижений Генриха VII» полна не только лирических отступлений и авторских стихотворных опытов (посвященных, в том числе, и важным событиям придворной жизни), но и ошибок переписчика, оставленных пропусков в тексте и фактических неточностей самого Андре. Все это, безусловно, существенно осложняет работу с памятником. Сохранившийся манускрипт не является законченным произведением и охватывает жизнь короля Генриха VII от его рождения до подавления восстания Перкина Уорбека в 1499 г., на этом месте повествование обрывается.

Представленный комментированный перевод манускрипта «Истории жизни и достижений Генриха VII» выполнен с опорой на три имеющиеся издания произведения[29]; предлагаемая вниманию читателей публикация дает возможность познакомиться с одним из интереснейших памятников истории Англии периода Позднего Средневековья — раннего Нового времени.

История жизни и достижений Генриха VII, могущественного и мудрого короля Англии и Франции, изложенная Бернаром Андре Тулузским, придворным поэтом и королевским историографом

Бернар Андре Тулузский посвящает свой труд Вашему Королевскому Высочеству

О, самый непобедимый из королей, Марк Порций Катон Старший[30] пишет во вступлении к своим «Началам»[31], что и славные и ничтожные из созданий должны заботиться о своем досуге не меньше, чем о своем рабочем времени. И мне кажется, что это изречение получило подтверждение от многих ученых людей, особенно от нашего Цицерона[32], который в своей речи «В защиту Гнея Планция»[33] заявляет, что эта мысль обычно вселяла в него величественность и благородство. И если я не должен принимать во внимание мой посредственный талант и мое далеко не второстепенное стремление к славе (если я еще не подчинил и искоренил это желание, упражняясь в рассуждении), я тоже должен помнить об этом. Что же мне следует предпринять в первую очередь, чтобы быть уверенным в том, что мои как свободные, так и рабочие часы вольны от праздности? Если я собираюсь написать что-то продолжительное, то должен обратить свое перо с особым вниманием к тем вещам, о которых могу говорить с точностью, таким образом, разделив их славу, и преодолев забвение, коим угрожают нам тьма течения времени и забывчивость поколений.

Когда я часто размышляю об этом, Ваше драгоценнейшее имя приходит мне на ум, такое яркое и даровавшее столько расположения ко мне, что если я должен предпринять что-то одновременно благородное и милое моему сердцу, — не сказать о нем было бы величайшей несправедливостью. И более того, в этом заключается мой долг по отношению к Вам как слуги, и так же как остальные отдают вам десятину и первые плоды своего урожая, я вручаю вам плоды своего досуга. Я стремлюсь представить Вам более или менее ежегодный труд, продиктованный либо изобилием, либо бесплодностью моего ума, как словно бы я был одним из арендаторов Вашей земли, и эти плоды моего маленького надела отражали бы мою добрую волю. И в первую очередь, что бы Вы могли ожидать от меня лучше, чем тему, которую я всегда хранил в своем сердце и на губах, неосвещенность которой режет мне глаза — восхваление короля Генриха VII, то, о чем я всегда осмеливался писать, особенно сейчас, пока ленность не овладела моими вялыми чувствами, хотя, возможно, этот предмет вне моих сил? Но позвольте мне проверить мои возможности попыткой своего рода вступления, как это сделал Публий Папиний Стаций[34] в своей «Ахиллеиде»[35], поскольку я никогда раньше не брался за столь грандиозный труд.

Поэтому в этом вступительном послании я робко предлагаю Вашему Величеству предвкушение моих усилий, молясь лишь о том, что если в этой королевской биографии я совершил ошибки в фактах или хронологии, Ваша благожелательная доброта не обратится во гнев. Диктуя все это, я не могу найти лучшего советника, чем самого себя. Так же как слепой путешествует во тьме, я предпочел бы, чтобы Вы порицали меня скорее за мою смелость, нежели за мою небрежность. Когда же Вы сможете оценить по достоинству незрелость и качество моего стиля и повелите дать мне материал для написания, я сделаю попытку выполнить это, пусть не так блестяще, но, во всяком случае, честно и так ясно, как позволит мне мое трудолюбие, с помощью Бога нашего Иисуса Христа, и пусть Он всегда помогает Вам в Ваших королевских повелениях.

Пролог к Жизни Генриха VII, написанной Бернаром Андре Тулузским

Поскольку я собираюсь написать очень правдивое сообщение о жизни и делах Генриха VII, Короля Англии и Франции, самого удачливого и победоносного из монархов, сначала мне необходимо сказать то, что, как справедливо заметил греческий историк в «Жизни Короля Александра и Цезаря»[36]:

«Множество их великих свершений дают настолько большое поле для рассуждений, что нужно винить меня в том, что я не предостерегаю читателя путем извинений, что выбрал путь скорее краткого изложения самых ярких моментов их истории, чем подробного описания каждой малейшей детали. Это глас разума, что моя задача состоит в том, чтобы не писать историй, но описывать жизни. И самые славные подвиги не всегда предоставляют нам правдивые свидетельства о добродетели или греховности людей, иногда отдельное мгновение, отдельное слово или шутка информирует нас лучше об их характерах и склонностях, чем самые известные осады, величайшие вооруженные столкновения или кровавые битвы. Следовательно, как портретисты бодее точны в изображении линий и черт лица, в которых выражается характер, нежели в изображении других частей тела, так и я должен позволить себе уделять большее внимание знакам проявления человеческих душ, и пока я пытаюсь таким образом показать их жизни, я должен быть свободен в том, чтобы отходить от описания кажущихся важными тем и великих битв, описанных другими».

Также считается, что Александр, светоч Македонии, ответил Херилу[37], желавшему написать о его подвигах: «Я лучше был бы Терситом[38] Гомера, нежели Ахиллесом Херила», и то же можно сказать и обо мне, хотя Валерий Максимус[39] и свидетельствует, что Гомер был также слеп[40].

2. Я возвращаюсь к Александру, который (как о том свидетельствует Плутарх) издал эдикт, что никто, кроме Апеллеса[41] не должен писать его портреты, и также никто, кроме Лисиппа[42] не должен делать его статуи, поскольку один был прекрасным художником, а другой не менее талантливым скульптором. Но что же можно сказать о храбрейшем Гекторе у Гнея Невия[43]? Разве он более всего не наслаждался восхвалением своего отца Приама, самого могущественного правителя Азии?

И даже если я, робкий человек, который едва ли может сравниться с подобными вершинами искусства восхваления, тем не менее, движим моей непоколебимой верностью к этому самому могущественному королю, и побуждаем моей глубокой любовью, доброй волей и почтением к нему и (говоря более откровенно) я воспламенен и взволнован величием его благодетелей, чтобы решиться начать выполнить эту работу, которая, возможно, лежит вне моих сил, со всей смелостью, что требует от меня подобное задание. И, таким образом, получив свободное время для моих занятий (после того, как четыре года я тратил силы на обучение благородного и образованного Артура[44], принца Уэльского, старшего сына нашего благороднейшего короля), я начал писать о жизни и делах вышеназванного прекраснейшего отца принца, в этом 1500, Божьей милостью, году, в десятый год правления благословенного папы Александра VI[45] и в шестнадцатый год правления вышеназванного монарха.

И также я прошу простить мою слабость, о которой уже говорил, по причине которой я скромно прошу моих читателей, если они найдут что-либо плохо изложенным или ошибочным в этой королевской биографии (а это легко может случиться), пусть припишут это не моему недостатку чувства справедливости, но на величественность описанной истории, и помнят высказывание Святого Иеронима[46], что малый талант не может выполнить грандиозных задач, и подобные попытки сделать что-то вне своих сил оказываются неудачей во всем. Но, как говорил Святой Августин[47], «хоть это и великая и большая задача, но да поможет мне Бог».

3. И таким образом, чтобы не делать этот пролог слишком длинным, я думаю, что не будет неправильным повторить вслед за Саллюстием[48] (действительно благороднейшим среди историков, каким, впрочем, является и Святой Августин) то, что он говорил о себе:

«И на самом деле, мое мнение таково, что хотя ничего подобного той славе, которая принадлежит создателю события, не приходит к тому, кто его описывает, кажется особенно сложным сделать запись важнейших событий. Во-первых, потому, что события должны соответствовать свидетельству об этом. Затем многие могут подумать, что твоя критика неудач того или иного деятеля есть продукт твоей же злобы и зависти, и когда ты рассказываешь о выдающихся и славных делах уважаемых людей, читатели с легкостью принимают только то, что сами могли бы сделать, считая, что любое совершенное действие вне их сил является выдумкой, созданной чтобы обмануть их»[49].

И таким образом, когда мой разум получил отдых после множества подобных мучительных умозаключений, и я решил прожить оставшуюся часть жизни вне двора, дурное стремление охватило меня и вернуло меня назад: я решил написать о славных свершениях Генриха VII, что захватило меня как нечто заслуживающее особого внимания, в отрывках, так как они время от времени приходят в голову без какой-либо помощи, и все более из-за того, что в это время мой разум был свободен. И таким образом, я должен писать о его жизни и делах так точно, как я могу, и максимально кратко. Но сначала я должен коротко сказать о его королевской генеалогии с обеих сторон, и с этого, с Божьей помощью, мне следует начать.

[1] См. подробнее: Двор монарха в средневековой Европе: Явление, модель, среда / Под. ред. Н. А. Хачатурян. М.; СПб, 2001. Вып. I.

[2] Bobbins D. Introduction // Andre В. The Life of Henry VII / Trans. 8c introd. by D. Hobbins. N.Y., 2011. P. XIII.

[3] Carlson D. Politicizing Tudor Court Literature: Gaguins Embassy and Henry VII’s Humanists’ Response // Studies in Philology. 1988. Vol. 85. № 3. P. 279–304.

[4] Andre B. Historia Regis Henrici Septimi a Bernardo Andrea Tholosate Conscripta, necnon Alia Quaedam ad Eundem Regem Spectantia. London, 1858.

[5] Hobbins D. Introduction // Andre B. The Life of Henry VII / Trans. & introd. by D. Hobbins. N.Y., 2011. P. XV.

[6] Kingsford Ch. L. English Historical Literature in the Fifteenth Century. Oxford, 1913. P. 257; Elton G.R. England, 1200–1640. Ithaca, 1969. P. 22.

[7] Бэкон Ф. История правления короля Генриха VII / Ст. и общ. ред. М. А. Барга, коммент. В. Р. Рокитянского. М., 1990.

[8] Vergil P. Anglica Historia. Latin Text and English Translation / Ed. and trans, by D.J. Sutton. (Library of Humanistic Texts at the Philological Museum of University of Birmingham’s Shakespeare Institute), 2005. [Электронный ресурс], http://www.philological.bham. ac.uk/polverg/

[9] Chronicles of London / Ed. with introd. and notes by Ch. Lethbridge, M.A. Kingsford. Oxford, 1905.

[10] Calendar of Spanish State Papers, Henry VII. Vol. I. P. 206.

[11] Hobbins D. The Poet Laureate as Stabilizer: Bernard Ande and the Vita Regis Henrici Septimi // Enarratio. 1997. Vol. 4. P. 61–79.

[12] Кирюхин Д. В. «История жизни и достижений Генриха VII» Бернара Андре как пример политизированной истории // Диалог со временем. Альманах интеллектуальной истории. М., 2013. Вып. 42. С. 330–336.

[13] Кирюхин Д. В. Поэт при дворе первых Тюдоров: жизнь и творчество Б. Андре // Наука и образование в XXI веке: сборник научных трудов по материалам Международной научно-практической конференции 30 декабря 2013 г. В 8 частях. М., 2014. Часть II. С. 73–77.

[14] Hobbins D. The Poet Laureate as Stabilizer: Bernard Ande and the Vita Regis Henrici Septimi // Enarratio. 1994. Vol. 4. P. 61–79.

[15] Tournoy G. Two Poems Written by Erasmus for Bernard Ande. // Humanistica Lovaniensia. 1978. Vol. XXVII. P. 45–51.

[16] Mop T. Эпиграммы. История Ричарда III. M., 1973.

[17] Hobbins D. Introduction // Andre В. The Life of Henry VII / Trans. 8c introd. by D. Hobbins. N.Y., 2011. P. XVI.

[18] Andre B. Historia Regis Henrici Septimi a Bernardo Andrea Tholosate Conscripta, necnon Alia Quaedam ad Eundem Regem Spectantia. London, 1858.

[19] Gairdner J. Henry the Seventh. London: Macmillan, 1889.

[20] Busch W. Henry VII. London, 1895.

[21] Ross Ch. Richard III. Berkeley, 1981.

[22] Кузнецов E. B. «История Ричарда III» как исторический источник // Мор Т. Эпиграммы. История Ричарда III. М., 1973. С. 201–216.

[23] Carlson D. Politicizing Tudor Court Literature: Gaguins Embassy and Henry VIIs Humanists’ Response // Studies in Philology. 1988. Vol. 85. № 3. P.279–304.

[24] Bobbins D. The Poet Laureate as Stabilizer: Bernard Ande and the Vita Regis Henrici Septimi // Enarratio. 1997. Vol. IV. P. 61–79.

[25] Andre B. De Vita atque Gestis Henrici Septimi Historia // The University of California, Irvine. 2010 [Электронный ресурс], http:// www.philological.bham.ac.uk/andreas/

[26] Andre B. The Life of Henry VII / Trans. 8c introd. by D. Hobbins. N.Y., 2011.

[27] Хэммонд П. Ричард III и битва при Босворте. М., 2014; Устинов В. Г. Ричард III. М., 2015; Браун Е. Ричард III и его время. М., 2016.

[28] Дмитриева О. В., Кудрявцев О. Ф., Руденко О. А. Тюдоры. Сила и власть. М., 2012.

[29] Andre В. Historia Regis Henrici Septimi a Bernardo Andrea Tholosate Conscripta, necnon Alia Quaedam ad Eundem Regem Spectantia. London, 1858; Andre B. De Vita atque Gestis Henrici Septimi Historia / Trans. 8c ed. by D. Sutton. Irvine, 2010; Andre B. The Life of Henry VII / Trans. 8c introd. by D. Hobbins. N.Y., 2011.

[30] Марк Порций Катон (234–149 до н. э.) — древнеримский писатель и государственный деятель.

[31] «Начала» ("Origines") — сочинение в 7 книгах, первое историческое сочинение на латинском языке, оно было написано по источникам, которыми потом уже мало пользовались римские анналисты и историки. Были приняты во внимание древние фасты, местные летописи разных италийских городов; римские писатели от Корнелия Непота до Сервия единогласно говорят о необыкновенной тщательности автора в собрании материалов. Хронологически «Начала» описывают шесть столетий (до 603 г от основания Рима), а название сочинение получило от того, что в ней две книги (вторая и третья) посвящены происхождению разных городов Италии, так объясняет это название Корнелий Непот. От «Начал» до нас дошли только отрывки, которые лучше всего изданы Г. Петером в его "Historicorum Romanorum reliquiae" (Лпц., 1870 г.).

[32] Марк Туллий Цицерон (106–43 до н. э.) — древнеримский политик и философ, оратор.

[33] «В защиту Гнея Планция» ("Pro Cn. Plancio") — 54 г. до н. э.

[34] Публий Папиний Стаций (40–ок. 96 н. э.) — латинский поэт, современник Домициана, автор эпических поэм «Фиваида» и «Ахиллеида» и сборника «Сильвы».

[35] «Ахиллеида» — неоконченная поэма Стация в 1127 дактилических гекзаметрах, составляющих первую книгу и отрывок второй. Поэма повествует о молодости Ахиллеса. Предисловие сообщает, что поэма расскажет о жизни Ахиллеса от рождения до смерти, включая Троянскую войну, однако текст доходит лишь до того момента, когда Ахиллес присоединяется к походу греков. Описаны жизнь Ахиллеса с кентавром Хироном; попытка матери скрыть его на острове Скирос, переодев в женскую одежду. Поэма датируется между 94 и 95 г. н. э. Причиной того, что поэма не закончена, предположительно стала смерть Стация. На создание поэмы Стация вдохновила поэма Гомера «Илиада».

[36] Имеется в виду Плутарх из Херонеи (ок. 45–ок. 127), древнегреческий философ, биограф, моралист и его произведение «Александр и Цезарь», входящее в цикл «Сравнительных жизнеописаний».

[37] Херил — древнегреческий эпический поэт, трагик конца первой половины VI и V в. до н. э., имевший плохую репутацию, который сопровождал Александра Македонского.

[38] Терсит (Ферсит) — персонаж древнегреческой мифологии, сын Агрия (или потомок Агрия), из рода этолийских царей. Сверг Ойнея, затем был изгнан Диомедом и убил Ойнея в Аркадии. Согласно Гомеру, самый уродливый, злоречивый и дерзкий из греков, бывших под Троей, неугомонный крикун, которого Одиссей при всеобщем одобрении ударил жезлом за оскорбление, нанесенное на словах Агамемнону.

[39] Валерий Максимус — римский писатель, историк I в. н. э. Несмотря на то, что мнение о слепоте Гомера было широко распространено в античности, упоминания об этом в его «Девяти книгах примечательных поступков и изречений» ("Factorum et dictorum memorabilium libri novem") найти не удалось.

[40] Известно, что сам Бернар Андре был слеп.

[41] Апеллес, Апелл (прим. 370–306 до н. э.) — древнегреческий живописец, друг Александра Великого.

[42] Лисипп (ок. 390–ок. 300 до н. э.) — древнегреческий скульптор, был придворным скульптором Александра Македонского.

[43] Гней Невий — римский поэт, старший современник Плавта, живший между 274 и 200 гг. до н. э. В молодости принимал участие в 1-й Пунической войне, которую впоследствии воспел в большой эпической поэме "Bellum Punicum", составившей в римской литературе первое оригинальное эпическое произведение. Были известны его 5 или 6 трагедий и до 37 комедий с сюжетами, частично заимствованными у греческих писателей, частично оригинальными.

[44] Артур, принц Уэльский (1486–1502) — старший сын короля Генриха VII и Елизаветы Йоркской, наследник трона Англии. Скончался в возрасте 15 лет, так и не взойдя на престол.

[45] Александр VI (1431–1503) — 214-ый папа римский с 11 августа 1492 г. по 18 августа 1503 г.

[46] Софроний Евсевий Иероним (342–419 или 420) — церковный писатель, аскет, создатель канонического латинского текста Библии. Почитается как в православной, так и в католической традиции как святой и один из учителей Церкви. Упоминаемый Андре отрывок содержится в письме 60 к Гелиодору — см. подробнее: Select Letters of St. Jerome / Ed. & trans, by F.A. Wright. Cambridge, 1980. P. 264.

[47] Августин Блаженный (354–430) — епископ Гиппонский, философ, влиятельнейший проповедник, христианский богослов и политик. Святой католической и православной церквей, один из Отцов христианской церкви, основатель августинизма. Родоначальник христианской философии истории. В свою очередь во вступлении к I книге «О Граде Божьем» ("De Civitate Dei") Августин также цитирует Псалтирь: «Велик и тяжел этот труд; но «Бог нам прибежище» (Пс. 61:9); Творения блаженного Августина, епископа Иппонийского. Киев, 1905–1910. Ч. 3–5.

[48] Гай Саллюстий Крисп (86–34 до н. э.) — древнеримский историк, реформатор античной историографии, первым стал вводить в исторические произведения развернутые речи главных героев, призванные лучше оттенить их характер. От его главного труда, «Истории», сохранились незначительные отрывки, более известны два коротких историографических трактата — «Заговор Катилины» и «Югуртинская война».

[49] Большая часть этого параграфа, исключая два последних предложения, практически слово в слово повторяет текст «Заговора Катилины» Гая Саллюстия Криспа. См.: Записки Юлия Цезаря. Гай Саллюстий Крисп. Сочинения. М., 1999.