Старая записная книжка. Часть 2: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Святые славянские просветители или апостолы: Кирилл и Мефодий, Савва, Ангелярий, Горазд, Климент, Наум. Изображения их находятся в монастыре Св. Наума, на возвышении, почти у самой юго-восточной оконечности Охридского озера.

Охрида с IX столетия получила историческое значение. В ней совершались труды сподвижников Кирилла и Мефодия. В монастыре Св. Наума всего-навсего один монах, он же и игумен. Дело в том, по мнению Григоровича, что здешние монастыри отдаются как бы в аренду и в пожизненную собственность тому, кто возьмется платить митрополиту и казне урочную сумму.

Бабуны или Богомилы. – Старинная религиозная секта. Гора Бабун. Город Белее, т. е. Кюпрали. Тут Григоровичу была худая встреча – и дотоле неиспытанное явное поругание имени его. Лошадей его толпа столкнула с моста в реку.

Монастырь Св. Иоанна Рыльского, отличающийся порядком и преподаванием греческого, славянского, болгарского языков и Церковной Истории под руководством отца Неофита.

С 4-го числа вечером дипломатические сношения наши с Портой прекращены. Радзивилл отправился на пароходе 5-го, в 5 часов утра.

В рескриптах употребляется у нас выражение совершенно неправильное и представляющее превратный смысл. Например: «долговременная служба ваша постоянно сопровождалась опытами неутомимой и полезной деятельности» То-то и беда, что у нас все делают опыты.

В рескрипте ***, по собственноручном возложении на него ордена Св. Андрея, сказано: «передавая наши повеления со всею точностью и быстротой».

С.-Петербург. 29 апреля 1851

Жуковский в письме к Плетневу говорит: «Хвала света есть русалка, которая щекотаньем своим замучивает хохотом до смерти».

Книжка 14. (1850, 1852, 1861)

Константинополь, 7 апреля 1850

Нет мне удачи на море: если не своя беда, то чужая навяжется. Мы плыли благополучно и скоро; но пароход Триестский, с которым мы должны были встретиться в первую ночь, не попадался нам. Наш капитан озабочен был мыслью, что с ним сделалось. Мы прошли мимо островов… у которых стояла французская эскадра во время размолвки нашей с турками. Подалее, не доходя до острова Митилена, стоят скалы в море и мель. На нее наткнулся Триестский пароход и пробился о камни. Мы пошли ему на выручку вместе с английским пароходом, который вместе с нами плыл в Смирну, но все усилия были напрасны. Английский пароход очень ловко действовал, лучше австрийского. Капитан наш решился остаться тут до утра, чтобы пересадить пассажиров и в случае непогоды помочь кораблю, в котором открылась течь.

Волнение и ропот между турецкими пассажирами. Турецкий чиновник Бей сердился и требовал, чтобы к вечеру, по условию, доставили его в Смирну. Солдаты и черный народ говорили, что они взяли съестные припасы до вечера. Жиды и переметчики приходили сказывать, что ночью солдаты собираются сделать революцию, если не отправятся. К утру пересадили к нам около двухсот пассажиров, и в 7 часов подняли мы якоря. Таким образом на одном и том же пароходе и в одно и то же время были люди плыв шие из Смирны и плывшие в Смирну.

Остров Митилен. Красивое местоположение, крепость на возвышении и дачи на морском берегу. Все усажено масличными деревьями довольно высокими. От жестокости нынешней зимы они много пострадали. Бросили якорь в Смирниской гавани часу в 4-м пополудни, в понедельник 10 апреля. Остановились в лучшей гостинице, довольно плохой – Lec deux Augustes. Улица Франков – довольно красивая улица с хорошими домами. Кофейная на берегу моря La bella vista. В числе наших пассажиров смуглый дервиш, род турецкого юродивого.

11-е. Дождь. Нельзя гулять. Парохода австрийского в Бейруте нет. Все пошли на выручку погибшего товарища, и мы сидим на мели. Скучно. Не читается, не разговаривается. Всякое новое место, пока к нему не привыкну, возбуждает во мне не любопытство, а уныние. Шатобриан, заметки о Смирне, извлечение из Choiseul. Недоумение: не отправиться ли с английским пароходом! Австрийская компания не возвращает нам денег, уплаченных до Бейрута. Несправедливо, потому что несчастье случилось не с нашим пароходом и не с тем, на котором должны мы были отплыть, следовательно, нет законной причины держать нас.

12-е. Мы все еще в Смирне. О пароходе нет ни слуху, ни духу. Многие дома, в квартале франков, особенно греческие, могут, вероятно, дать понятие о строениях, которые были в Помпее. Чистые сени с мраморным полом или камушками белыми и черными наподобие мозаики (камушки эти привозятся из Родоса); за стенами вымощенный двор, потом садик, убранный лимонными и померанцевыми деревьями; далее терраса на море. Все очень чисто и красиво. Все лестницы и коридоры устланы коврами.

Дома здесь строятся, как в Пере, деревянными рамами, которые обкладывают глиной и камнями, сверх штукатурка; а иные дома обложены мрамором; почти все дома в беспорядке в отношении к мебели. Вследствие многократных землетрясений, бывших в течение месяца, в опасении новых – многие жители даже выехали из города. Дома напоминают Помпею, а может быть, та же участь угрожает и Смирне.

Вчера был я у нашего консула Иванова. Он здесь уже 19 лет, любитель древности. У него несколько мраморных бюстов, обломков замечательных. Кажется, тихий и малообщежительный человек.

Базар меньше Константинопольского. Дом еврея Веньямина Мозера, русского подданного. Навязавшийся на меня чичероне, жид, чтобы похвастать своим соплеменником, водил меня туда. Большой, даже чистый дом, с прекрасным видом. Хозяина не было дома, но меня в нем приняли и угощали три женские поколения. Жена сына, Султана, красавица, белокурая жидовка; вышла замуж 11 лет, теперь ей 14 и, кажется, беременна. Кофейная перед садом. Тут, по вечерам, сходятся сидеть и гулять.

В Квартале Франков есть улица Роз, не знаю, почему так названная, но я не видал в ней ни роз на ветках, ни роз в юбках. Турчанки закрывают здесь лица черным покрывалом. Вечером были мы в кофейной, на берегу моря, La bella vista, музыка. Под эту музыку греческие мальчики, рыбаки, импровизировали довольно стройные скачки.

Сегодня был опять на базаре, потом ездил я с баварским нашим спутником бароном Шварцом, на ослах, на Мост Караванов на Мелесе, реке, известной Гомеру. По этому мосту проходят все караваны верблюдов, идущие из Малой Азии, но при мне не прошло ни одного верблюда, также не видал я на улицах ни одного Смирниотского женского костюма, о котором так много слыхал. Но красота Смирниоток не вымышлена, на улицах много встречаешь красавиц.

Местоположение Моста Караванов красиво. Мелес льется с шумом. Кладбище с высокими кипарисами, вдали горы. Вообще все города на Востоке – ряд кофейных, торговых лавок и кладбищ.

Здешний паша Галиль, которого мы, кажется, видели в Москве у Дохтуровых, говорят, человек деятельный и благонамеренный. Он назначен сюда или сослан сюда потому, что считается приверженцем русских, женат на сестре султана и удален из Константинополя влиянием Решид-паши.

В Самосе было на днях большое кровопролитие. Жители недовольны управлением Вогоридеса или его поверенных и просили о перемене его. Недовольных взяли под стражу, несколько сот человек пришли из деревень просить об их освобождении. Их встретили выстрелами, они на них тем же отвечали. Завязалась драка. Турецкого войска было около 2000. Самоссцы ушли в горы. Турки бросались в греческие дома и начали резать все, что ни попадалось: женщин, детей; ворвались в церкви, разграбили их, повыкидали все образа. Мустафа-паша, адмирал, командующий войсками, отправился в Константинополь с некоторыми из зачинщиков Самосских. Одна часть недовольных сдалась, но другая все еще требует смены Вогоридеса.

Вогоридес покровительствуем Решид-пашой и, пользуясь этим покровительством, отягощает народ большими и беззаконными поборами. Кажется, должен он взносить в казну до 400 000 пиастров, а сбирает с него более двух миллионов.

Ничего нет скучнее и глупее, как писать или диктовать свой путевой дневник. Я всегда удивляюсь искусству людей, которые составляют книги из своих путешествий. Мои впечатления никогда не бывают плодовиты, и особенно не умею я их плодить. Путешественнику нужно непременно быть немного шарлатаном.

Схимонах Кирилл монастыря Св. Саввы – отставной унтер-офицер лейб-гвардии егерского полка. В монастыре с 1842 года. Имеет прусский крест – настоящий крестоносец древних времен. С жаром говорит о Кульмском сражении. Добрый и простой старик.

На острове Родос замечательна улица Рыцарей, в которой хорошо сохранились древние здания с гербами, девизами и пр. Ныне гнездятся в них турки. Мы заходили в сад турка, который при нас наблюдал за работами в своем саду. Прекрасные померанцевые деревья и самый здоровый климат. Жители долголетны. На острове Кипре город Ларнака, нас тут приняли очень радушно и духовенство, и светские жители, вероятно, и потому, что из Смирны были мы на пароходе с кипрским жителем, который отрекомендовал нас своим соотчичам. В особой записке значатся имена всех лиц, с которыми мы, в течение трех или четырех часов, познакомились и подружились.

Духовенство монастыря Св. Лазаря, который, по воскресении своем, жил и умер на острове Кипре, подало мне записку об исходатайствовании им дозволения звонить в колокол. При входе моем в монастырь в колокол звонили, но просили меня, на всякий случай, если турецкое начальство будет взыскивать за это нарушение общего постановления, сказать, что я привез этот колокол в дар монастырю и сделан был нами один опыт.

В Ларнаке нашел я греческого архимандрита, который был в Петербурге и показал мне письмо к нему князя Александра Николаевича Голицына, и я узнал в нем почерк Александра Тургенева.