— На, выпей. Тебе надо.
Статс взял стакан и понюхал его.
— Я не могу… Мне нельзя…
— А я сказала пей, — скомандовала Светлана Владимировна, — пей и рассказывай. Всё рассказывай. Подробно. По минутам.
Стас посмотрел на бабушку умоляющим взглядом, но та была непреклонна. Водка больно обожгла горло, дыхание перехватило, он закашлялся и побежал на кухню, где долго пил воду из-под крана, пытаясь потушить пожар внутри. Как ни странно, это взбодрило его, нет, скорее растормошило, вывело из состояния ступора. Но тут же закружилась голова, и Стас качнулся, утратив на секунду координацию.
— Садись, — сказала бабушка, поставив позади него стул, — садись, и рассказывай.
Всё это время, несмотря ни на что, он думал как выкрутиться, что такое соврать, чтобы все поверили, а врать придётся, потому что правда убьёт всех.
— А что рассказывать? А сам испугался…, — начал он, подбирая слова.
В это время, на его счастье, в квартиру вошли следователь и участковый, и усевшись за стол, разложили бумаги.
— Мы провели осмотр и опросили соседей. Никто ничего подозрительного не видел и не слышал. Теперь хотелось бы услышать вашу версию, сказал следователь, и посмотрел на Стаса. — Кто-нибудь ещё кроме тебя и пострадавшей, мог находиться в квартире?
— Нет. Мы были вдвоём, — ответил он, опустив глаза в пол.
— Что могло произойти? Почему у неё разбито лицо?
— Мама упала… Мы поссорились… Она не хотела меня отпускать, говорила, что нужно заниматься, а я договорился с друзьями пойти в кино… Она хотела меня схватить… И поскользнулась на коврике… И упала… Я сразу бабушке позвонил…
— Я тут же приехала, — вступила в разговор Светлана Владимировна.
— А раньше признаки нервного расстройства вы замечали у дочери? К врачам она обращалась?
— Ну а как вы думаете. Леночку бросил муж, сбежал за границу. Осталась одна с маленьким ребёнком…, — она запнулась, и посмотрела на участкового, — Миша, ты же знаешь, что меня долго не было…
— Да знаю я, Светлана Владимировна, — ответил участковый, и продолжил, повернувшись к следователю, — восемь лет находилась в местах лишения свободы. Вышла по УДО. Всё это время у меня на контроле.
— Хорошо, — сказал следователь, складывая бумаги в папку, — не буду вас сегодня мучить. Отдыхайте, наводите порядок. Мы здесь всё зафиксировали. Вот повестки, жду завтра у себя.
— Спасибо, товарищ капитан, — произнесла Светлана Владимировна, — обязательно будем.
Михаил провёл следователя до двери.
— Я ещё побуду здесь.
— Валяй. И не забудь составить характеристики на своих подопечных. Завтра тоже ко мне.
— Слушаюсь.
Он вернулся на кухню.
— И что мне теперь с вами делать? Вас нельзя без присмотра оставлять, — сказал он, взглянув на Светлану Владимировну, держащуюся из последних сил, и на совершенно раскисшего Стаса.
— Не волнуйся, Миша, я позвонила Наталье Андреевне. Она сейчас приедет. И друзьям Ленкиным позвонила. Мы тут, действительно, пока приберёмся… Налить? На тебе лица нет. Переживаешь или что-то случилось?
— Есть повод, — уклончиво ответил он, — тоже проблемы с женой… Разберёмся.
— Ну тогда точно нужно выпить, — и она разлила остатки водки по стаканам.
— Ладно, — махнул рукой Михаил, и выпил.
— Поругались?