Царская Россия накануне революции : читать книгу онлайн полностью и бесплатно

 Выбор неожиданный. Покровскому шестьдесят лет; он всю жизнь занят был вопросами, касающимися финансов и государственного контроля; у него нет никакого представления о делах внешних и дипломатии; но, с этой оговоркой, очень важной в настоящий момент, я ничего не имею против его назначения. Во-первых, это - человек осторожный, умный и трудолюбивый, вполне преданный Аллиансу. Затем в личных отношениях это - человек редких качеств, душевный и скромный, с небольшой долей насмешливого лукавства. Без состояния, обремененный семьей, он ведет жизнь самую простую, самую приличную. За тридцать пять лет, с тех пор, как он служит в государственном контроле, его никогда не коснулась даже тень подозрения.

Пятница, 15 декабря.

 Вступая в отправление своих обязанностей, Покровский произнес сегодня в Думе в самом непоколебимом тоне речь, в которой доказывал иллюзорный и предательский характер немецкого предложения: "Державы Антанты, сказал он, заявляют о своей непоколебимой воле продолжать войну до окончательной победы. Наши бесчисленные жертвы оказались бы напрасными, если бы мы заключили преждевременный мир с противником, истощенным, но еще не побежденным".

 Эти слова, представляющие такой счастливый контраст с двусмысленным и лукавым языком Штюрмера, произвели сильное впечатление на Думу; важно было произнести их, чтобы уничтожить эффект немецкой инициативы.

 Я все еще вынужден не покидать постели и у меня не было недостатка в визитах. Со всех сторон до меня доходит одна и та же нота: "Очень важный результат составляет уже один тот факт, что вопрос о мире поставлен перед общественным мнением. Умы, таким образом, постепенно подготовляются к благоразумным решениям".

Суббота, 16 декабря.

 Покровский был у меня сегодня днем.

 Я поздравляю его с твердым и откровенным заявлением, которое он сделал вчера в Думе.

 - Я точно сообразовался,- ответил он, - с приказаниями его величества императора, с которым я имею честь быть вполне согласным во взглядах. Его величество решил не позволять больше сомневаться в его воле, которая вам известна; император дал мне на этот счет самые категорические инструкции; он даже поручил мне представить ему без замедления проект манифеста, оповещающего армию о том, что Германия просит мира.

 Затем мы заговорили об ответе, который надо будет дать на ноту германской коалиции. Не установив еще своего мнения на этот счет, Покровский полагает, что военное положение, или как говорят немцы, "карта войны" не позволяет нам еще точно выразить наши требования и что мы поступим благоразумно, если будем держаться общих терминов, как "материальные и моральные возмещения..., политические и экономические гарантии" и пр.

Понедельник, 18 декабря.

 Б., наблюдающий довольно близко рабочее движение, обращает мое внимание на возрастающую тенденцию вождей социалистических групп освободиться от контроля Думы и организовать свою программу действия вне легальных рамок. Чхеидзе и Керенский повторяют: "Кадеты не имеют никакого представления о пролетариате. Из ничего ничего не сделаешь".

 В настоящее время эти вожди главные усилия своей пропаганды направляют на армию, доказывая ей, что в ее интересах вступить в союз с рабочими, чтоб обеспечить крестьянству, представительницей которого она является, торжество его аграрных требований. В казармах в изобилии распространяются брошюры на классическую тему: "Земля принадлежит трудящимся. Она возвращается им по праву и, следовательно, без выкупа; не выкупается собственность, которая была отнята. Только революция может совершить эту великую социальную реформу".

 Я спрашиваю Б., имеет ли тенденция распространиться в армии "пораженческая" теория знаменитого Ленина, нашедшего убежище в Женеве.

 - Нет, - говорит он мне, - эта теория поддерживается здесь лишь несколькими неистовыми, которых считают подкупленными Германией... или "охранкой". Пораженцы, как их называют, составляют лишь самое незначительное меньшинство в социал-демократической партии.

 Между Маасом и Вевр французы перешли 14 декабря в сильное наступление. Германский фронт был отодвинут на расстоянии 10 километров на 3 километра вглубь. Число пленных около 12.000.

Четверг, 21 декабря.

 Ежедневно два-три раза Протопопов просит аудиенции у царицы под тем предлогом, будто должен сделать ей доклад и просить ее советов.

 На днях, едва войдя к ней, он бросился перед ней на колена, воскликнув:

 - О, ваше величество, я вижу за вами Христа.

Пятница, 22 декабря.

 Президент Соединенных Штатов предложил вчера всем правительствам воюющих держав сообщить "свои взгляды на условия, на которых войне мог бы быть положен конец". Президент Вильсон подчеркивает, что он "не предлагает мира", что он не предлагает "даже посредничества", что он всего только зондирует почву, чтоб выяснить, далеко ли еще до столь желанной "гавани мира".

Суббота, 23 декабря.

 Сегодня утром я получил из Парижа проект ответа на американскую ноту.

 Отдав должное чувствам, одушевляющим Вильсона, Бриан протестует против "уподобления", которое как будто проводит нота между двумя группами воюющих, между тем как вся ответственность за нападение падает лишь на одну из этих групп. Затем он определяет "высшие цели", которые поставили себе союзники. Цели эти включают: полную независимость Польши, Сербии и Черногории, со всеми возмещениями, на какие они имеют право; эвакуацию занятых территорий во Франции, в России и в Румынии, со справедливыми репарациями; реорганизацию Европы по принципу национальностей и права народов на свободное экономическое развитие; возвращение территорий, отнятых некогда у союзников силой или против воли населения; освобождение итальянцев, славян, румын, чехословаков; освобождение народов, страдающих под оттоманской тиранией; изгнание турок из Европы; восстановление Польши в ее национальных границах.

 Час спустя я в кабинете Покровского, где я назначил свидание Бьюкенену.

 Я им читаю проект Бриана. Они слушают меня с величайшим вниманием. И чем дальше я читаю, тем более оживляются их лица. Когда я кончил, оба одновременно восклицают:

 - Браво, прекрасно!.. Вот каким языком надо говорить... Вот что надо заявить перед всем миром!

 В это время приходит мой итальянский коллега. Покровский, которому я передал копию проекта, перечитывает его вслух, смакуя каждую фразу. Карлотти горячо одобряет.

 Прежде чем формулировать свое официальное и окончательное мнение, Покровский просит у меня времени на размышление. Я настаиваю, чтоб он дал мне, по крайней мере, принципиальное согласие, которым Бриан мог бы воспользоваться перед президентом Вильсоном. В самом деле, мы очень заинтересованы в том, чтоб не оттягивать ответа для того, чтоб помешать германофильским интригам, которые лихорадочно обрабатывают американское общественное мнение.