И в ответ на пропущенный звонок от сына написала смс:
— Бродин, — киваю, принимая ответ. Да, Богдан всегда был горой за Стаса. Мне ли не знать. В сердце никогда не умрут те страшные часы ожидания в коридоре больницы и Богдан...единственный близкий Стасу человек. Его семья, несмотря на мать и старшего брата.
— Да мне плевать, — качаю головой. — Можете ему даже ваши записи дать послушать. Он не узнает ничего нового. Просто… — сглатываю, потому что спросить оказывается нереально сложно. — Как он, Марк?
Киваю. Честность — главное правило наших встреч.
— Здравствуйте, Евгения, — улыбается, встречая меня в дверях своего кабинета.
Все выходные наслаждалась счастьем: гуляла в парке, ела пироженки в любимой кофейне, кормила голубей на старом пруду у храма. А вечером устраивалась на веранде своего нового небольшого домика, который снимала в таком же неприметном городке в сотне километров от Стаса, и вспоминала. Перебирала, как бусины, наши дни, где мы со Стасом были счастливы. Вдвоем. И рассказывала о папе своим девочкам. Не знаю, откуда и как, но я была твердо уверена: все трое — будущие принцессы. Стас всегда хотел девочку и говорил, что у нас обязательно будет маленькая Куколка, так похожая на меня. Давно, словно в прошлой жизни. А он никогда не нарушал обещаний.
О выключенном телефоне вспомнила в понедельник, когда вышла на работу. Уже после уроков обнаружила с полсотни пропущенных вызовов и вдвое больше непрочитанных сообщений.
Сердце пропустило удар. Все сообщения были от Стаса.
Дрожащими пальцами открыла последнее, отправленное всего час назад. Сделала вдох и перестала дышать.
«Уже еду».
Всего два слова, перевернувшие мир. Но только это не могло быть правдой. Да и адресовано могло быть вовсе не мне. Потому что Стас ни за что не приехал бы ко мне. Он обещал вычеркнуть меня из своей жизни.
Но мое «Куда?» улетело прежде, чем я сообразила, зачем это делаю.
— Снова задаешь глупые вопросы, — насмешливый баритон сорвал мое бедное сердце в галоп. Медленно обернулась на него и прилипла взглядом к его хозяину.
Стас стоял, привалившись плечом к дверному откосу, и внимательно смотрел на дисплей телефона. А я — только на него. Одетый во все чёрное, он словно принес с собой грозу: хмурый и до невозможности красивый, завораживающий. А в длинных пальцах белая орхидея контрастом. И что-то яркое, блестящее на запястье.
Сердце пропустило ещё один удар.
— Что это?
Спросили в унисон и схлестнулись взглядами. Бездонный космос с ослепительными вспышками звёзд окутал теплом и нежностью так неожиданно, что покачнулась, едва поднявшись.
Стас оказался рядом, прижал к себе, шумно втянул носом воздух.
— Ева…
— Стас…
Одним дыханием на двоих. Его пальцы запутались в моих волосах, вплели в косу сладко-пахнущий цветок. А мои нашли холодные звенья браслета.
— Ты все-таки его носишь? — погладила его запястье, всматриваясь в витиеватые буквы гравировки.
— Всегда носил, Бабочка. С того самого дня.
— А…
— В ремонте был.
И в ответ протянул мне свой телефон, во весь дисплей которого было развернуто черно-белое фото с нашими детками.
Тихо рассмеялась, понимая, что вместе с сообщением отправила и снимок.
— А это наши дети, Беляев. Вот это, — взяла ладонь Стаса и его указательным пальцем обвела крохотную точку ближе к себе, — Полина. Это, — подвинула его палец чуть ближе к нему, — Анна. А это, — и в глаза его черные заглянула. Космические, сейчас влажные от слез. — Это Злата.
Вскинулся резко, задев носом мой. Почухала кончик, тихо ойкнув. Да, я назвала двух девочек именами его матерей: той, что подарила этому миру моего мужчину, и той, что вырастила его таким настоящим. Вырастила для меня. И теперь я точно никуда его не отпущу, даже если мне придется выгрызать его у всего мира. Даже если придется воевать с ним самим. Не отдам.
— Ева… — выдохнул, обняв мое лицо своими горячими ладонями.