Мне надоело притворяться, что он мне безразличен. Это неправда, более того, давно уже поняла, что влюбилась в него. Мне плевать на Майкла и на обещание, когда рядом Гарри.
– А вот и стану! – я заявила и вновь похлопала по кровати, приглашая его лечь рядом.
– Холодно, мне холодно… – шептал Гарри, не открывая глаз.
Схватив книгу с полки, я вернулась в кровать и включила лампу, которая стояла на прикроватной тумбочке. Гарри резко дернулся и закрыл глаза руками.
– Если кто из нас и болен, так это ты, – похлопывая его по спине, я спокойно сказала.
Гарри лишь закатил глаза и швырнул подушку в стену. Я молча подошла, подняла её и положила обратно на кровать. Брюнет стоял возле кровати и скрестил руки на груди.
– И всегда луч луны навевает мне сны о пленительной Эмили. И зажжется ль звезда, вижу очи всегда обольстительной Эмили; и в мерцанье ночей я все с ней, я все с ней, с незабвенной – с невестой – с любовью моей. Рядом с ней распростерт я вдали. В саркофаге приморской земли.
– Я не хочу, чтобы ты оставалась, ясно? – склонившись надо мной, не меняя тона, заявил он.
– Гарри, я в магазин, скоро приду, – поправляя его одеяло, я сказала брюнету.
Если бы я могла ему сейчас всё объяснить, рассказать всю правду, но не могу, потому что мне дорог отец. Я разрывалась между отцом и Гарри. Они оба мне дороги, не хочу терять их. Перед глазами возник образ папы, сердце сжалось от одной мысли: что, если я не выполню свое обещание? Что с ним может сделать мистер Стоун?
Я улыбнулась, хоть на один вопрос у меня есть ответ, я ему не безразлична.
Волосы были мягкими, как у детей. Я вспомнила того мальчика из сна. В темноте я видела, как Гарри сейчас разглядывает меня, но и я, не теряя времени, любовалась им. Он заворожённо лежал и слушал меня. Через какое-то время продолжила рассказывать стих. Парень слегка приоткрыл рот и ловил каждое мое слово. Он легонько дотронулся рукой до моей щеки, и я напрочь забыла стих.
Я вернулась из полудремы и дотронулась до его лба, он горел.
– А, вот то, что нужно.
Брюнет хотел ещё что-то добавить, но у него начался приступ кашля.
– Но, любя, мы любили сильней и полней. Тех, что старости бремя несли, тех, что мудростью нас превзошли. И ни ангелы неба, ни демоны тьмы разлучить никогда не могли, не могли разлучить мою душу с душой обольстительной… Эмили, – хриплым голосом Гарри продолжил рассказывать стих вместо меня.
– Это же неправда? – заглядывая в его глаза, я спросила.
– Рассказать, что? – потирая глаза, спросил он.
– Ещё одно обидное слово, и я столкну тебя с кровати, – я угрожающе заявила парню.
– Шшш, теперь ты меня сбиваешь, – брюнет перебил меня.
Я взглянула на часы, время было восемь.
Гарри продолжал кашлять, я выключила свет и вернулась в кровать. Я легла рядом с ним и укрыла нас одеялом, но Гарри демонстративно повернулся ко мне спиной. Минут через пять приступ прошел. Теперь он просто время от времени кашлял.
Крис стоял в одних боксерах и открыл рот от удивления.
Знаю, что поступаю глупо, но мне не хотелось уходить. По крайне мере не сейчас.
– Ты явно уже бредишь, спи давай.
Схватив парня за кофту, потянула брюнета на себя, так как Гарри был слаб, он не устоял и упал на кровать.
– Да потому что ты чокнутая! – разозлился он, его слова задели меня.
– Шшш, ты меня сбиваешь, – сказала я, продолжая перебирать волнистые волосы Гарри.
Не спала всю ночь, Гарри постоянно мучил кашель и высокая температура. Мне приходилось бегать то на кухню за водой, то звонила подруге, не зная, что делать. Хоть она и сказала, что выключит телефон, Джесс этого не сделала. Она говорила, какие таблетки ему дать и в каком количестве. На время парню становилось лучше, но потом он вновь начинал бредить. Его морозило, а потом опять бросало в жар. Я положила голову Гарри себе на колени, а спиной уперлась в кровать, так хоть немного удалось подремать. Я обняла брюнета, стоило ему немного пошевелиться, сразу же просыпалась.
– Спокойной ночи, Гарри… – я прошептала.