— Берите на здоровье.
— Я цену спрашиваю.
— Цена — смотря по покупателю. Вам, товарищи контролеры, уступлю задешево.
Заведующий рынком предупредительно назвал цену.
— Дороговато. Неужели берут? — удивился я.
— К концу дня, когда товар теряет свежесть, немного сбрасывают. Но это, конечно, хозяину в убыток.
— Убыток? А много у них затрат?
— Как сказать… Строят теплицы, привозят особую почву. Жалуются, что хлопот столько же, как если бы иголкой могилу копать!
— И вы их пожалели? Позволяете взвинчивать цены как вздумается? То-то они от трудов праведных высохли, шеи как соломинки… Некоторым бугаям лень белые халаты надеть, костюмов не жалеют…
— Вы правы, товарищ секретарь. Это спекулянты-перекупщики. Но придраться не к чему, у всех справки, что привезли продукты с приусадебных участков. Каждого ведь проверять не будешь? Попробуй наказать хоть одного — защитники ринутся со всех сторон.
Я подошел к парню за прилавком:
— Ты учишься?
— Восемь классов закончил, муэллим.
— Есть среди покупателей учителя твоей школы?
— А что им тут делать? Ранняя зелень учителям не по карману. Через месяц они из магазина килограммами картошку понесут.
— Значит, твой товар рассчитан только на тугой кошелек?
— Выходит, так. Своего не упустим.
— Замолчи, бесстыдник! — вскричал Афганлы. — С кем говоришь?!
Следующим в ряду стоял подросток не старше четырнадцати лет.
— Тоже спекулируешь? — спросил я напрямик.
Мальчик вспыхнул до кончиков ушей.
— Я?.. Продаю…
— Больше заняться нечем? Овощи сам растил?
— Нет… Это дядины. Он отлучился, просил постоять… Клянусь, я здесь впервые! Мы живем на горе, там не то что огорода не разведешь — питьевой воды нет…
Милиционер тронул его за локоть:
— А ну, пойдем. Разберемся, кто ты и откуда.
Вмешался заведующий рынком:
— Мальчик говорит правду. Он не из здешней братии.
Афганлы насмешливо протянул:
— Спросили у верблюда: отчего у тебя шея кривая? Тот ответил: «А я и весь крив!» Мальчишек отбивают от школы, делают прислужниками спекулянтов, а работники рынка смотрят на это сквозь пальцы.