Но Икрамов тоже достаточно хорошо изучил начальника. Не давая ему привычно подпасть под влияние хитреца, сурово оборвал того:
— Я вам не давал слова, Галалы. Имейте уважение к товарищу Сохбатзаде, не перебивайте его!
— Я уже почти кончил, — Сохбатзаде милостиво кивнул в сторону Икрамова. — Нам будет нелегко. Но постараемся преодолеть трудности.
Обиженный Галалы неопределенно бросил в пространство:
— А шифер у нас есть? Чем будем крыть душевые?
— Достанем. — Икрамов нахмурился.
— Где? Как? Без лимита нам и щепки не дадут, чтобы в зубах поковырять.
— В тресте имеется своя ремонтно-строительная контора…
— Имеется. Только там скажут, что планы давно утверждены и что мы поздно спохватились. Я второй год не могу фонарного столба выпросить.
Икрамов не без яда ввернул:
— Однако новую диспетчерскую товарищ Галалы сумел построить. И никакого лимита, никаких накладных. Просто велел каждому водителю прихватить из карьера десяток камней. Возвели за один месяц. Но мы не станем следовать такой самодеятельности. Обещаю, что добьюсь стройматериалов законным путем. Товарищу Галалы придется взять на себя лишь саму постройку. Кстати, и на диспетчерскую попробуем получить задним числом строительный паспорт, а то нехорошо получается.
Сохбатзаде решил показать свое полное беспристрастие:
— У товарища Галалы, как он утверждает, связи в тресте? Самое время подтвердить это делом. Не пустой же он хвастун!
Галалы невольно поежился. Слова Сохбатзаде задели его за живое. От отлично понимал, как сложно задание, которое ему «вешают на шею». К тому же опасался, что если легко уступит, то его «и в гору кнутом загонят, и пинком сбросят с горы». Плясать под чужую дудку? Ну нет, голубчики. Вы еще плохо знаете Галалы.
Он рассмеялся. Смех был натужный и смахивал на нервную икоту: звуки вылетали, а лицо оставалось неподвижным.
Я сказал ему шепотом:
— Вы как ветка калины, Галалы. Куда ветер подует, туда и гнетесь.
Он отозвался тоже сквозь зубы:
— Рано безрогому барану нападать на рогатого. Как бы не пожалеть.
Один из самых уважаемых членов месткома слесарь Володин приподнялся с места.
— Так как поступим с решением?
Икрамов не уловил серьезности тона, отозвался с усмешкой:
— Как с сурой из Корана: опустим в кувшин, а воду выпьем.
Все с готовностью рассмеялись. Но кто-то крикнул:
— Хватит болтать! Сидим допоздна. У всех дома семьи, а завтра с утра снова на работу. Или решаем что-нибудь, или расходимся.
Обычно, когда шутка Икрамова оказывалась невпопад, он виновато опускал свою лапищу на плечо собеседника, говоря: «Ну, сморозил ерунду. Не обращай внимания, друг». Сейчас он только заморгал и беспомощно оглянулся на Володина. Тот, словно ничего не заметив, продолжал:
— Предлагаю копии данного постановления месткома послать в райком партии и в республиканский комитет профсоюза. Не обижайтесь, товарищ Икрамов, но благие решения принимаются у нас не впервые. Можно отыскать целую кипу бездейственных бумажек. Нужно добиться их выполнения. Иначе грош нам цена.
Сохбатзаде счел за лучшее величественным кивком подтвердить согласие с мнением слесаря.
Володин поднял обе руки, перепачканные мазутом.
— В таком виде я вынужден ежедневно возвращаться домой. Пугать людей в автобусе, да еще отмываться часа два на общей кухне в тазу. Мне это надоело, говорю прямо. Если в самом скором времени не будет душевой и шкафчика для городской одежды, я уволюсь. Предупреждаю.