— Ну хватит допросов! Больше тебя никто не потревожит, обещаю, товарищ Шоферзаде. Напоследок хочу выяснить лишь один факт. Ты возил строительный камень. Руководство автобазы об этом в курсе?
— Я находился в отлучке всего один день. Свой выходной.
— А кому возил камень?
— Для строительства школы, где учится сейчас мой брат, а раньше учился я сам.
— Квитанцию о перевозках получил?
— Нет.
— А расписку, что сдал полученные деньги?
— Тоже нет.
Сулейманов рассердился:
— Это никуда не годится. Деньги любят счет и учет!.. А какая у тебя точная зарплата, знаешь?
— Я вожу груз в обе стороны. Набегает кое-что дополнительно…
— Возишь в обе стороны? Значит, присоединился к почину знаменитого Вагабзаде?
Я, еле сдержав улыбку, кивнул.
— Постой, ведь, кажется, именно автобаза Сохбатзаде выступила с такой инициативой?
— Да. Наша бригада.
— Чему же ты смеешься?
— Видите… как бы это сказать? Вагабзаде вроде я сам.
— Не может быть?!
Сулейманов поспешно вышел из-за стола, положил руки на мои плечи.
— Так это ты и есть, молодец? Чего же раньше молчал? Теперь понимаю… Анонимщик указал лишь твое отчество, а я принял его за фамилию. Ну ловкач. Знал ведь, что добрая слава перешибет его наветы, вот и путал. А твоя инициатива, дорогой Вагабзаде, только в прошлом квартале дала тресту эффект в сотни тысяч рублей. Тебе хоть сообщили об этом? — Он сыпал словами безостановочно, видимо испытывая неловкость за весь наш предыдущий разговор. — Могу сообщить по секрету: в союзном министерстве тоже разрабатываются мероприятия по этому методу.
— Что ж, если отнестись к делу с душой, никакой волынщик и хапуга не завертит колеса обратно. Но пока имеются сильные противники. Война не всех довела до разума.
— Ты прав. До войны стяжателей и бюрократов было значительно меньше.
— Может быть, жизнь теперь стала сложнее? Много недостатков. Исчезнет нужда, утихомирятся у людей и темные страсти.
— Не-ет… я думаю иначе. Честность не зависит от обстоятельств, это вопрос личного достоинства человека!
Я подхватил с воодушевлением:
— Но если мы видим болезнь, разве невозможно ее вылечить? Почему мы мало ценим достойных всяческого уважения? Вот у нас на базе работает товарищ Икрамов. Человек чистейшей души! И какой у него авторитет! Рассказать о нем всенародно значит показать, что доброе имя весомее трешек-пятерок, которые неправедно сколачиваются про «черный день»…
Когда мы прощались, Сулейманов бросил:
— Ты все-таки занеси как-нибудь те бумажки из колхоза и копии путевых листов. Закроем кляузное дело окончательно.
В кабине своей машины я с удивлением увидел скучающего человека. Это оказался милиционер.
— Куда запропал, парень? Я уже думал номер снять. Вижу, брошенная машина. Нарушил правила и скрылся?