— Нормально. Голова немного гудит, но не кружится. Не тошнит. Все в норме. Не переживай, — он подтянул меня ближе к себе, и закинул на меня ногу.
— Что родителям скажем? Нам придется спуститься и объяснить твой внешний вид.
— Что, всё так плохо? Я ужасен? — он сделал обольстительное лицо, а я не могла сдержать смешок.
— Мне прямо хочется одолжить тебе свою косметичку, — я с сарказмом пошутила, а он широко улыбнулся и шлепнул меня по заду.
— Язва маленькая.
— Ты расскажешь мне или нет? — я резко сменила тему, от чего улыбка пропала с лица Егора.
— Давай потом? — он провел рукой по волосам.
— Когда потом? Я имею право знать, что произошло. Я ведь места себе не нахожу, — я водила пальцем по его груди, по привычке обводя контуры его тату, а он лишь тяжело вздохнул. — Егор, я не хочу давить на тебя, но если ты меня любишь, ты расскажешь мне всё.
— Это шантаж. Так нечестно.
— А ты честно поступаешь? — я вскинула бровями. — Выкладывай, — я не собиралась уступать на этот раз. Вот во что вылились мои уступки.
Егор немного помедлил, но потом всё мне рассказал. И про двух амбалов, и про контракт, и про ненависть Антона к Егору. Когда он сказал о том, что Антон любил Яну, я не удивилась. Я ведь так и не рассказала Егору, что Яна мне выложила это еще в больнице, когда приходила ко мне.
— Егор, может мы просто забудем о нем? — я свела брови, а блондин поменялся в лице.
— Забудем? Ты издеваешься? Как такое вообще можно забыть?
— То, какой ущерб он нам причинил, я не забуду никогда. Но гоняться за ним я устала. Я устала от постоянной ненависти к этому человеку. Ты посмотри! — я села в постели, — От него у нас с тобой одни беды. Сначала я, теперь ты. А потом что? Он нас вообще прикончит? — я жестикулировала руками, как обычно это делает Егор. — Я не смогу пережить еще раз, если с тобой что-то снова случится!
Я покрутила в голове вчерашние картинки и невольно встряхнула ею, дабы выбросить их из головы.
Егор выслушал меня и начал подниматься с постели, немного морщась. Бедный мой мальчик.
— Сильно больно? — я положила руку ему на ногу, когда тот окончательно сел.
— Нет, не больно. Не переживай ты так. Я мужчина, я всё стерплю. А ты, главное, целуй, где болит, — он широко улыбнулся и взял меня за руку, подтащив к себе.
— Где болит? Говори, я готова лечить, — я не могла не улыбнуться в ответ. От его обольстительной улыбки, дух захватывало.
— Здесь, — он еле заметно улыбнулся и указал пальцем на шею. Я тут же поцеловала его нежную кожу на шее.
— И здесь, — на этот раз он указал на свою накачанную грудь, и я повторила свои действия.
— И еще вот тут, — Егор указал, еще ниже, ехидно улыбаясь.
— Молодой человек! Я сомневаюсь, что у вас там болит, — я широко улыбнулась и поцеловала его в губы. Нас отвлек стук в дверь.
— Можно? — это был голос мамы. Я села рядом с Егором, не зная, какой реакции сейчас ожидать и как вообще объяснять его внешний вид.
— Да мам, проходи, конечно, — Егор быстро накрылся одеялом, чтобы мама не видела всех его ссадин, а лишь маленькую часть.
Ирина Игоревна вошла в спальню и замерла, с явным шоком на лице.
Мы с Егором смирно сидели, ожидая реакции мамы. Она некоторое время стояла в проходе, осматривая своего сына. Он сидел к ней лицом, так что пластыря, на его затылке, не было видно.
— Егор, что с тобой? — Ирина Игоревна медленно вошла в спальню, не отрывая при этом взгляда от лица сына. Я представляю её шок и недоумение, ведь еще вчера она видела его целым и невредимым.
— Доброе утро, мам. Пока ты не начала панику и истерику, — Егор выставил руки перед собой, в знак защиты, — Я хочу сразу сказать. Нет, мне не больно. Да, со мной все будет хорошо. И нет, меня не ограбили, — его слова звучали очень саркастично, и я пнула его под одеялом. Маме, соответственно, таких объяснений было недостаточно.
— Что случилось? Это ребята местные тебя избили? Дай посмотрю, — мама подошла еще ближе и взяла Егора за подбородок, осматривая лицо.