От пальчиков на ногах, которые она время от времени поджимала, вверх по тонким щиколоткам до коленок, на которых такие впадинки красивые… зацеловать бы… а потом по бедрам снова вверх, до рубахи, которая по-пуритански все лишнее прикрыла. Хотя ему-то не лишнее совсем, а Питеру да — нефиг пялиться…
Как только Катя трубку положила, продолжая улыбаться еще, Андрей чашку с недопитым кофе поставил, подошел вплотную, на стол подсадил, между ног вклинился…
— Привет, — одной рукой затылок зафиксировал, другой скользнул под рубаху по горячему животу к груди, сжал нетерпеливо, почувствовал, как она навстречу подалась, улыбнулся в губы прям…
— Привет, — оторвался на минуту, быстро по пуговкам прошелся, расстегивая вновь, потом уже губами к груди, она же в волосы его зарылась — руками, голову откинула, то ли зашипела, то ли выдохнула.
— Ты как? — он замер взгляд поднял, проверяя… Не знал ведь еще, что можно уже, что нельзя. Как нравится, как нет…
— Хочу.
Но это ничего, времени много, изучат, проверят, попробуют. Андрей кивнул, плотнее к себе прижал, губами губы ее мучать начал, рукой по бедру скользнул, туда, где жарко и очень его прикосновений сейчас не хватает…
Оказалось, она быстро зажигается, вспыхивает, сгорает… Как ночью было — без стонов и криков, сжимается пружиной просто, ноготками в плечи впивается, дышит часто, когда близка к пику, жмурится, а потом расслабляется, улыбкой расцветает…
— С добрым утром? — Андрей тоже улыбнулся, наслаждаясь туманом, который в ее глазах стоит…
— С добрым, — и поцелуем новым, благодарным, теплым…
— Завтракать будем или поспим еще? — Катя обняла его руками и ногами, голову на плечо положила, отдыхала, кажется, Андрей же чувствовал, что самое время горы сворачивать. Он теперь может.
— Надо Марине позвонить…
— Зачем?
— Узнать, приехали уже, когда нам явиться?
Андрей кивнул, руки ее с себя снял, по ногам еще раз до бедер, с улыбкой отмечая, как глаза больше становятся… Будто спрашивая: «Что? Опять?», а когда он ограничивается поцелуем в голый живот, вспыхивают разочарованным «Жаль»… Хотелось сказать: «Не жалей, детка, все успеется… Еще пощады просить будешь!», но позвонить действительно надо было, а ему сварганить что-то поесть. Тем и занялись…
— Алло, Марин, ну что вы там? — Катя со стола соскочила, босыми ногами по кухне прохаживала, пытаясь не наступать на стыки плитки… Андрей заметил это, хмыкнул… По-детски как-то… Но тоже мило. В ней все мило. Желанно все. Любимо. Говорила минут пять, правда больше слушала…
— Я не одна приеду, Марин… — когда о главном заговорила, к Андрею подошла, прислонилась свободным ухом к его спине, рукой обняла.
— А с кем? — теперь и Веселов слышал, что на том конце провода говорят.
— С Андреем… Веселовым…
— В смысле? — а там удивлены были. Сильно. — Если ты шутишь так, Коть, то не смешно…
— Не шучу, Марин, мы… помирились…
Катя замерла, Андрей замер, где-то там тоже замерли, кажется…
— Марк его грохнет. Но вы приезжайте…
Марина была немногословна, но честна… Катя скинула, правда отлипать от Андрея не спешила. Тепло его впитывала, близостью наслаждалась…
— Думаешь, убьет-таки? — нельзя сказать, что Андрей сильно этого боялся, но на теплую встречу сразу точно не рассчитывал.
— Попробовать может. У дедушки ружье на даче есть, надо попросить, чтобы спрятал…
Катя меланхолично пошутила, Андрей хмыкнул, развернулся, в охапку ее сгреб, в макушку поцеловал.
— Тогда надо еще разочек успеть… пока жив… Или парочку…
На руки подхватил, в спальню понес опять.
— Но мы в одиннадцать выйти должны…