Веснянка: читать начало книги онлайн

А они все поднимались, поднимались на холм и протягивали руки к нему.

– Ведь если ее не позвать, может и не прийти весна.

– Да она уж на дворе, зима-то кончилась. А жаль, хороша была масленица.

Девушка искоса взглянула на высокого парня, шедшего рядом.

– Ты у нас, Ярилка[1], на весь год напраздновался.

– И то верно, Веснянка, погуляли.

– А корову зачем к нам на крышу затащили?[2] Стоит, бедняжка, мычит.

– Почудить захотелось, на то и праздник, да и парни поговаривать стали, что ты дичишься нас, может, хоть выйдешь побранить, а то тебя и не видно.

– Разве я дичусь? Да я через костер дальше всех вас прыгаю.

– Это все Боз[3] из-за болота, он каждый раз, как придет, норовит вокруг тебя начудить.

– Ему-то что до меня?

– Не знаю. Да эка невидаль – корова, бортнику[4] вот ворота перегородили, на крышу сани закинули. Пока меду не вынес, и выйти не мог. Хорошо погуляли. Уж и не знаешь, когда веселее, колядки ли, масленица?

– Да что ты все одно – зима, масленица. Весна на дворе.

– Вот мне зимы и жаль.

Веснянка испуганно взглянула на него:

– Что ты, Ярилка, говоришь, обидится и не придет весна. Помнишь, как каждую зиму рассказывала бабушка давнюю сказку о непришедшей весне?[5]

– В древние времена на Земле всегда была весна.

– Вот хорошо!

Ярилка пожимал плечами.

– Чего хорошего, когда одно и то же? Теперь-то веселее: осенью – листья разноцветные, зимой – бело, мороз трещит.

– А мне бы хотелось, чтобы весна не кончалась.

Как сойдет снег – ты с каждым цветком вместе. А зимой все тебе чужое и от тебя прячется.

Задумчиво смотрела тогда на Веснянку бабушка. Малый ребенок, а иногда чудные слова говорит. Кто знает, откуда мудрость девочки. Разное думали на селе про Веснянку, да и как не думать, ведь никто не видел ее мать. Помолчав, бабушка продолжала:

– На людей разгневалось солнце и послало им черную ночь.

– За что?

Давно это было. Не обо всем и старики помнят, не обо всем говорит и преданье. Большой грех совершили люди. До того в ладу они жили. А потом забыли законы солнца и обидели землю. Нет того страшнее. Долго растет дерево, а срубишь его сразу. Просто обидеть живое. И разгневалось на людей солнце, и плохо стало на земле. Начали сохнуть реки, иссушились болота и озера, гневом зажглось небо, где леса дремучие – трава сухая. Но Весна-красна подумала: «Если не я, то кто им поможет?» И пошла к людям. По пути видит – береза, у которой она каждый год листья раскрывает, срублена, зверь бежит, малый, безобидный, а за ним – кровь по траве. Подошла Весна к деревне, но все будто ослепли… И ушла Весна от людей.

– Почему?

– Не поняли люди что-то, не сумели. Любить ведь не просто. И обиделась Весна, и пошла к своему роднику, и опустилась в воду, и ушла в мать сыру землю. И стало кругом белым-бело, холодно-холодно. Люди оделись в шкуры, как звери. А потом стали они везде искать и беречь тепло и передавать его, чтобы согреть друг друга. Зажгли очаги и открыли двери для странников. И солнце увидело это и сжалилось, растопило снега, вернулась к ним Весна. Но теперь каждый год зима все равно приходит.

С той поры нам и остался закон слушаться солнца и не обижать землю. Ведь вдруг не возвратится Весна.

На другой день дети разгребали на пути ручья, бегущего с холма, снег. Вдруг самый светловолосый из них, задрав голову, взглянул на лохматое небо.

[1] Ярила – имя славянского божества (о значении корня см.: Иванов, Топоров. С. 184), встречалось и как имя собственное в Древней Руси (см.: Веселовский С.В. Ономастикой. М., 1965. С. 381).

[2] Обычай чудить, делать завалы, куролесить, очевидно, имеет и какое-то ритуальное значение. «На заговены борону волочили, все растаскаем у мужиков бороны, чтобы свадеб больше было»; «где девки есть, разберут въезд, как старики ни караулят»; «молодежь тащила все, что попадет под руку, заваливали вход в дом»; «где перед домом лавочка – унесут, двери снимут – соседу занесут»; «смеху было: вся деревня раньше играла» (Соколова. С. 254–255).

[3] Боз – имя вождя антов (IV в.), объединившего славянские племена и распятого готами. О нем упоминает готский историк Иордан (VI в.) (О происхождении и деяниях готов. М., 1960).

[4] Бортник – человек, занимавшийся сбором меда лесных пчел. Араб Ибн-Русте (X в.) писал: «Из дерева выделывают они род кувшинов, в которых находятся у них и ульи для пчел, и мед пчелиный сберегается. Хмельной напиток приготовляют из меда» (История культуры Древней Руси. М.; Л., 1948. Т. 1. С. 76).

[5] Миф об умирающем (или уходящем на зиму) и воскресающем (возвращающемся) божестве известен во многих древних земледельческих культах (Египет, Греция, Малая Азия и др.) Существовало ли нечто подобное у славян – неясно, но само настойчивое зазывание весны, как будто бы нет уверенности, что холода обязательно пройдут и природа оживет, возможно, говорит в пользу такого предположения, как и сопровождаемые ритуальным смехом похороны кукушки, Костромы, Ярилы. Также чрезвычайно архаичным является мотив первоначального человеческого греха, за который людей наказывают, правда, чаще потопом, чем оледенением и похолоданием.