Западня: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Острая боль пронзила руку герцога, и он невольно зашипел, но тут же стиснул зубы, чтобы не доставлять врагу радости. А в следующее мгновение почувствовал, как мощная лапа полоснула по его рубахе, и рану обожгло каленым железом.

Бледный свет зимнего солнца вдруг стал ослепительно-ярким… и тотчас начал меркнуть, а белое пушистое покрывало, щедро расцветшее россыпью алых ягод, стремительно понеслось Харну навстречу.

Проводив гостей взглядом, Таэльмина невесело вздохнула и нехотя поднялась со стула. Уже несколько дней перед обедом она полтора-два часа занималась совершенно незнакомым прежде делом — училась управлять магическими способностями. Вот и сейчас нужно было срочно идти на тренировочную площадку, никаких послаблений в праздничные или непогожие дни новый наставник своей ученице не давал.

— Ты же каждый день упражняешься с метательным оружием, — строго заявил он, и Таэль сразу проглотила все заготовленные доводы.

Хотя девушка и старалась заниматься бросками игл и кинжалов тайно, однако укрыться от всевидящих глаз дракона и домовых было просто невозможно.

Быстро переодевшись в принесенный Илой полумужской костюм и удобные сапожки, государыня надвинула на лоб капюшон короткого мехового плаща и, никем не замеченная, проскользнула к лестнице, ведущей в заброшенный пока парк. Вдоль фасада древни уже расчистили дорожки, сложив возле одного из боковых выходов огромную кучу выкорчеванных сухих деревьев и ветвей.

Выбранную Зрадром полянку окружали заросли одичавшей малины и сирени и непроходимый бурелом. Единственным местом для коротких передышек была поставленная драконом в глубине этой полянки беседка, заодно служившая наставнику и классной комнатой.

Заветный браслет начал греться, когда Таэльмина дошла почти до выхода, и девушка встревоженно оглянулась, гадая, откуда ей ждать нападения. Но вокруг было тихо и пустынно, никто, кроме них с драконом, этим выходом не пользовался, во дворце подобных было не менее десятка.

Девушка решительно распахнула дверь и шагнула на крыльцо, оглядывая изменившуюся за ночь знакомую полянку. Теперь она казалась просторнее и праздничнее, и только две цепочки следов, протянувшиеся к беседке, портили ровное покрывало первого снега. Тень невольно нахмурилась, ранее дракон никого не допускал на их занятия и даже выходящие на эту сторону окна озаботился прикрыть плотными ставнями.

Браслет вдруг снова нагрелся, резко и сильно, и почти сразу плечо тени пронзила острая боль. Таэльмина даже зашипела от неожиданности и схватилась рукой за мягкий мех плаща. Но тут же увидела борющихся возле беседки мужчин и почти сразу поняла свою ошибку. Это была не ее рана и не ее боль, и, следовательно, один из сражающихся не мог быть никем иным, кроме Харна. Вернее, тот, который ранен.

Тень спрыгнула с крыльца и помчалась к беседке, хотя отлично понимала: ей уже не успеть разнять драчунов, как бы она ни спешила. Однако бежала все стремительнее, не отводя взгляда от сцепившихся мужчин.

Вдруг один из них упал, и тень разглядела, как второй наклонился над противником с самым решительным видом. В тот же момент зачарованный браслет обжег ей запястье нестерпимым огнем и почти сразу остыл, становясь холодным и безжизненным, как простое железо.

Что-то оборвалось в душе Таэльмины, стремительно понеслось вниз, как огромная сосулька с края башни, и рухнуло на каменные плиты площадки, рассыпаясь на мелкие осколки и рождая нестерпимо острую боль. А убийца что-то делал с поверженным врагом и пока еще был слишком далеко, чтобы можно было достать его обычным оружием.

От невыносимого горя и вскипевшего в душе гнева рука тени непроизвольно взметнулась вверх, и с пальцев тотчас сорвалось выученное за последние дни заклинание воздушного вихря.

Невидимая сила вздыбила пушистое снежное покрывало, закрутила в тугой смерч и швырнула в победителя с такой силой, что тот отлетел к стенке беседки, распластался по ней распятой для просушки шкурой и медленно сполз на обрушившийся снег.

Однако тень видела все это только краем глаза, ее взгляд был прикован к другому, неподвижному, неудобно лежащему телу. Таэльмина различала все новые подробности. Разметавшиеся по снегу так хорошо знакомые русые волосы, припорошенное не тающей белой крошкой безжизненное лицо, потемневший от крови разорванный рукав рубашки…

И в душе росло безутешное, горькое, как полынь, отчаяние.

— Фея! — падая на колени рядом с напарником, исступленно закричала тень, вертя камушек венца. — Ну где же ты, фея…

Дрожащими руками Таэль осторожно стерла снег с лица Хатгерна, приподняла его голову и подложила под нее свой плащ, потом, стиснув зубы, чтобы не заплакать от бессилия и муки, осторожно прижалась ухом к его груди. Ее собственное сердце, казалось, остановилось от горя, пока она, обмирая и истово моля всех богов о помощи, вслушивалась в глухую тишину.

Едва слышный удар герцогского сердца тень разобрала, когда уже почти не надеялась на чудо, и вдруг сообразила, как неверно она все делает.

Пальцы путались и дрожали, пока девушка лихорадочно расшнуровывала плотный кожаный колет, под которым у Харна обнаружился карман с пачкой увенчанных герцогскими вензелями бумаг. Таэльмина небрежно отодвинула их в сторону и, прижавшись ухом к теплой коже, почти сразу услыхала приглушенный размеренный стук. Несколько долгих секунд, не замечая текущих по щекам слезинок, девушка с замирающим сердцем слушала это биение, казавшееся ей самой лучшей музыкой, и трепетала от одного только предположения, что оно может внезапно прерваться.

Однако сердце раненого билось все так же уверенно, и, облегченно всхлипнув, Таэльмина оторвала наконец ухо от его груди. Путаясь в шнурах, поспешно прикрыла плечо герцога краем его колета, потом уголком своего плаща и осторожно заглянула Харну в лицо.

Скорбно поджатые губы, нахмуренный лоб… Чем таким он был расстроен, когда дрался со всемогущим драконом? Тень бережно провела кончиками пальцев по лицу напарника, стирая наконец-то растаявший снег, и ей вдруг перехватило горло от незнакомой прежде нежности.

Такой огромной и неукротимой, какой она не испытывала еще ни разу в жизни. Хотелось бесконечно гладить щеки и лоб Харна, перебирать его спутанные, пересыпанные снегом волосы и говорить что-то ласковое, доброе, чтобы разгладились эти морщинки и расплылись в улыбке твердые губы.

— Подействовало! — прозвучал неподалеку звонкий голос Айолы, и Таэль услышала в нем неожиданное умиление и гордость.

Она резко обернулась, собираясь высказать беспечной стрекозе возмущение ее черствостью — человек на снегу кровью истекает, а фея почему-то, вместо того чтобы его спасать, болтает с убийцей.

Но, едва рассмотрев открывшееся ей невероятное зрелище, потрясенно застыла, не в силах поверить своим глазам.

Дракон по-прежнему сидел в сугробе, привольно раскинув руки и ноги, и по его губам гуляла шальная счастливая улыбка. А над крылечком беседки висело маленькое плотное облачко, как цветами облепленное разноцветными крылышками фей. И все смотрели на Таэльмину и улыбались блаженно, как едущие с ярмарки селянки.

Тень язвительно прищурилась, хмуро разглядывая откровенно счастливых полубогов, и принялась по-новому раскладывать в уме все последние события, постепенно начиная догадываться об истинных причинах произошедшего.

— Надеюсь, вы не считаете, что я буду уважать вас по-прежнему, — очень ласково заявила она, когда новое видение наконец сложилось в отчетливую картинку, — если Харн пролежит на этом снегу еще хоть минуту? А вот подобные дикие способы вмешательства в мою жизнь и в мои личные дела вообще возмутительны и не подобают властителям мира.