— Отец не поедет в Обитель только затем, чтобы убедиться. Ангел, ты же сможешь написать записку? Почерк у тебя не сильно отличается от того, как настоящая Алика писала.
— Об чем речь! Диктуй! — тут же притянула я к себе листок сероватой бумаги. Эту главу надо закрыть, чтобы со спокойной совестью жить дальше. От герцога лично мне ничего не нужно, а если он выяснил, что Ангелика ему и не дочь вовсе…. Обитель была бы лучшим выходом в любом случае.
— А ваши насельницы? Они не могут выдать тайну пострига?
— Сынок, насельницы при постриге приносят клятву на крови молчать обо всем, что происходит в стенах Обители, — грустно объяснила Матушка. — Я же говорила: тайны здесь навсегда остаются тайнами. Даже имени послушницы не узнает никто. Его сообщают только Пресветлой, она же дает новое имя.
Я покивала с умным видом. От религии я и на Земле была не близко, что уж говорить об этом мире. Нет, попозже, когда весь этот бардак с переворотом, королевскими воспитанницами, установлением отцовства и коронованными родственниками завершится, я обязательно познакомлюсь со всем пантеоном. Стыдно не знать реалий мира, в котором планируешь жить долго и счастливо. Познакомлюсь. А пока принимаем на веру слова матушки, пишем письмо родителям Ангелики, и домой.
— Я сама отправлю послание герцогу, — приняла послание матушка. — Как раз через три дня, когда пройдет обряд. И сообщу вам, что ответит герцог.
С тем нас и благословили. Матушка снабдила нас большой сумой с пирогами и прочими плюшками. Сунула мне в руки еще одну сумку с вязаными шарфами, варежками и носками. Мне перепал тонкий, но на удивление теплый свитерок из козьего пуха. Валико получил такую же шапочку для пробежек и теплый длинный жилет, на который я тут же положила глаз. Как я успела заметить, мой супруг жилеты не носит. А я буду…
Ладно, это все пустое. Мы собрали подарки, расцеловались с матушкой и нырнули в портал. Чтобы тут же услышать стук в дверь.
— Где вас носит вторые сутки? — сердито выговорил нам папа-ректор, вваливаясь в прихожую. — Мы уж спасательный отряд собрались посылать. Ладно — Ангел. Молодая девчонка, глупая. А от тебя, Вальен-таль, я подобного не ожидал! Его Величество гневается. Бросили нас без поддержки. Мы, конечно, справились, все ж не последние маги в королевстве, да и Ежен здорово помог…. Но вам все равно не следовало вот так убегать. Тем более, что Златовлас решил устроить твой брак, Ангел.
Мы переглянулись.
— A я o чем! — подумала я, глядя, как темнеют карие глаза Валико.
— Ты же понимаешь, что такие таланты не следует отдавать в чужие руки, — продолжал разглагольствовать папочка. Он снял с себя теплый черный плащ, и теперь оглядывался, не зная, куда его пристроить. На улице шел снег, и плащ уже покрылся капельками влаги.
— И кого же Его Величество хочет осчастливить?
Вальен-таль явно едва сдерживался, чтобы не зарычать. На щеках уже и желваки заходили, и зубки заскрипели….
Ректор ничего не заметил, а я осторожно взяла мужа за руку и погладила по плечу.
— Он пока в сомненьях. Выбор, сам понимаешь небольшой. Либо лорд Свитан, либо один из приближенных к королю молодых аристократов. Так что собирай вещи, Ангелок, ты переезжаешь в мои апартаменты. Будешь жить, как и положено юной девушке, под крылышком у отца.
— Умоется Свитан! — дернулся Вальен-таль. — Я никому Ангела не отдам!
— Милый, успокойся, — ласково сказала я. — Я же сказала: жила, живу, и жить буду в доме своего мужа, Вальен-таля Аверис, уважаемый лорд Вайзер-таль.
Брак заключен позавчера в Обители Пресветлой, и благословлен богиней. Дважды. Заключен и кон суммирован. Конечно, орать на всех перекрестках об этом не следует, но вот как-то так…
Лорд ректор сидел на низенькой скамеечке для ног, разевал рот и хлопал глазами.
И тут из-за двери послышался голос Шанти-таля.
— Вы бы полегче как-то, ребята, — с насмешливой укоризной сказал лекарь, протискиваясь в прихожую. — Понимаю, конечно, вам невтерпеж было, особенно тебе, Валь, да и Свитан, честно сказать, нашему Ангелу на кутний зуб, но отца-то подготовить надо было. Что ж так в лоб-то….
— А нечего за моей спиной на меня виды строить, — ухмыльнулась я. — Его Величество, конечно, умен, и о государстве радеет, так мы и не собираемся отсюда бежать, да козни строить.
— А Дар свой детям передать? — продышался ректор. Тяжело поднялся и поплелся в гостиную.
— Чевой-та я его передавать буду? — прикинулась дурочкой я. — Мы еще и сами в него не наигрались. Пока деткам на свет придет пора появляться — мы его как раз успеем изучить, систематизировать, по косточ…. Ээ-э-э…. по искоркам разобрать.
Папочка только рукой махнул, жадно шаря взглядом по нашему винному погребку. Валико, по-прежнему держась одной рукой за меня, другой выдернул ту самую заветную бутылочку с самогоном. Разлил по бокалам, подтолкнул один к ректору. Шанти-таль взял свой бокал сам.
— Ну, за вас ребята, — сказал он. — Так и думал, что свадьбой дело кончится.
— Ах, да, свадьба же!
Ректор заглотил самогон, занюхал рукавом, и обернулся к нам.
— Свадьбу единственной дочери я устрою с размахом!