Читать книгу «Я на тебе никогда не женюсь» онлайн.

— А ты что будешь делать? — с интересом уставился на нее лорд Свитан

— А я буду любить мужа своего, — перестав кривляться, ответила Ангелика. — Буду любить мужа, подкидывать ему идейки, заниматься домашним очагом, так сказать.

— Банковский счет пополнять, — вставил Валико, который все это время помалкивал, не сводя пристального взгляда с супруги.

— Да, счет пополнять…. И учиться, учиться, учиться….

В академии было празднично. Шумно, суетно, и удивленно как-то. Почему-то раньше никому в голову не приходило устраивать подобные праздники. Не то что бы кому-то не нравилось, но вот просто — не было праздников. Я только головой качала, слушая папочку — ректора. Хотя… если в академии учатся одни мальчишки и им не перед кем хвост распускать — какой из этого следует вывод? То-то и оно. Установка только на учебу. А если шкода какая случалась — карцер, клетки с магическими и дикими зверями, кухня и конюшня. Все. Никаких других развлечений не предусмотрено уставом.

— От сна восстав — учи Устав! Ложишься спать — учи опять, — бурчала я, перелистывая толстенный том. Рукописный, между прочим. Буковки с завитушками и росчерками. Заставки в виде человечков…. Красота, сквозь которую трудно продраться.

— Устав — основа нашей академии, — заявил супруг, пассом отправляя книгу на полку в шкафу. — Время, правда, изменилось, и многое пункты уже не недействительны.

Валико на ручках унес меня в наше уютное гнездышко, которое я все же свила, стребовав с папочки обещанную кровать. Самое странное, мне доставляло подлинное удовольствие хлопотать по дому, обустраивая наше жилище.

Нравилось перестилать постель, взбивать подушки, носиться по дому с тряпочками и метелками, между делом запуская заклинания влажной уборки. Между прочим, добилась весьма значительных успехов в бытовой магии, и наш домик сверкал чистотой и благоухал всем самым вкусным. А еще из кухни плыли обалденные запахи: ваниль, корица, южные специи, которые даже самое непрезентабельное блюдо способны превратить в шедевр кулинарии. Впрочем, все странности объяснимы: рядом со мной человек, который стал для меня светом очей. Причем меня совершенно не тянуло в нем растворяться, теряя себя, как личность. И не хотелось, чтобы он всецело принадлежал мне. пожалуй, мы были на одной волне. Смотрели в одну сторону. Думали об одном. И даже не спорили, принимая какие-то решения, касающиеся нашей жизни.

Вот и сейчас, с удобством устроившись подмышкой у супруга, я рисовала на его животе спиральки и дорожки, размышляя: чем бы еще потрясти этот мир.

— Что ты еще придумала, сокровище мое? — перетащил меня к себе на грудь Валико. — Какие еще новшества собираешься привнести? Только давай без фанатизма, ладно? А то, подозреваю, у Его Величества тоже какая-нибудь мысль возникнет.

— Думаю, что пора уже выходить из сумрака, как ты считаешь?

Валико вздохнул. Помолчал. Снова вздохнул. Да так тяжко.

— Ты чего? — не поняла я. Встала, покрутилась у зеркала, оценивая проделанную работу. А что — весьма неплохо получилось. Все нужные выпуклости на месте. Не такие роскошные, как у некоторых леди, ну, так я за пышными формами не гонюсь. Зато жир не висит, на целлюлит и намека нет.

— Тебе что-то не нравится?

— Нравится, — печально ответил муж. Поднялся, стащил с кресла отброшенное туда покрывало, завернул меня в него и уселся на кровать, устроив меня на коленях. — Мне все безумно нравится, Ангелок. Просто иногда становится страшно.

Он не договорил, уткнувшись носом в макушку, но я все равно поняла. Страшно однажды проснуться и не обнаружить меня рядом. Страшно узнать, что кто-то может быть мне дороже, чем он. Страшно, что однажды моя везучесть даст сбой, и я исчезну из его жизни…. Да много чего еще страшного может произойти со мной. И что я сейчас могу ему сказать? Не знаю! Никогда не умела успокаивать.

— Валико, счастье мое, — осторожно начала я. — ты только одно пойми — здесь и сейчас я с тобой. И только от нас двоих зависит — как оно будет дальше. И потом — мне ведь тоже страшно. Вдруг тебе кто-нибудь понравится больше?

Ваши леди — они такие все…. Утонченные, в этикете разбираются. Танцевать умеют…. У них слуги и кухарки, а у нас только я и ты. Потом будет кто-то еще. Сынок или дочка. Я стану злой и невыспавшейся. Буду плакать над колыбелькой, когда детки не дай Пресветлая, болеть начнут. Когда у них будут резаться зубки. А ты будешь сердиться, что детский плач не дает тебе отдохнуть, потому что ты много работаешь, чтобы нас всех прокормить, и устаешь….

— Я дурак, да?

— И я дура…. Валь, солнце мое, ты одно помни — я тебя люблю. Люблю так, что мне больно дышать. У меня темнеет в глазах, когда я вижу всех этих щучек с акульими зубами. И если когда-нибудь ты решишь, что другая тебе подходит больше — не молчи. Скажи сразу. Я не буду закатывать истерик. Не буду мстить. Я просто уйду, чтобы не мешать. Никаких танцев втроем у нас не будет…

Валико ничего не сказал мне на это. Просто стиснул в объятиях так, что пришлось слегка его покусать. А потом была ночь…, Никогда еще до этой ночи мы не были настолько близки. Нам не нужны были слова. Не нужны были взгляды. Мы будто провалились друг в друга, слились на уровне ментала, будто и в самом деле став единым целым.

А потом было утро. Утро воскресного дня, когда нам не надо было никуда бежать, никого не надо спасать, изобретать велосипед и выдумывать идеи. И я в кои-то веки позволила себе проспать, сонным разумом отметив отсутствие мужа в постели. Впрочем, тут же вновь уплыла в сон.

Разбудил меня божественный аромат. Горячий шоколад! Откуда?!

— Я в столицу сходил, — поцеловал меня Валико, осторожно опустив на тумбочку поднос с чашками и чайником. — Там совсем недавно открылось новое заведение для леди. Говорят, модный напиток.

А потом, когда шоколад был выпит, пирожные съедены, а я вымыта с головы и до самых пяток, Валико усадил меня у камина, самолично расчесал и просушил мои волосы, уже доросшие до лопаток. Сбегал в спальню, притащил шуршащий пакет, развернул…. И я ахнула. Потому что Валико добыл из пакета изумрудно- зеленое платье. Не знаю, как здесь называют эту ткань, а у нас ближе всего — панбархат. Прихотливый узор из веточек и листиков струился по ткани, едва заметно мерцая и переливаясь.

— Это тебе, — волнуясь, сказал муж, помогая мне одеться. — Я не знаю, угодил ли…. Заказал еще месяц назад, как раз к балу….

Платье облегало мое тело, будто я в нем и родилась. От талии юбка расходилась солнышком, давая возможность свободно двигаться, кружиться и танцевать.

— Какая прелесть, — подняла на мужа счастливые глаза. — А я ведь даже не задумалась об этом…. Сокровище ты мое!

***