Любая попытка принять вертикальное положение вызывала головокружение, и мир скатывался к темноте.
Столько раз подряд он терял сознание? Не сосчитать.
Однако времени на бездействие не было!
Каждый потерянный день сказывался чувством стыда, долга и ответственности.
Те самые определения, исключая, конечно, стыд, которые отец пытался внушить нерадивому отпрыску в отношении будущего правления.
- Запомни, Томас, ты являешься моим единственным законным наследником. Пусть я не в восторге от того, каким уродился долгожданный сын, – Эйрин взмахнул рукой, – и ты это осознаешь, видишь, что не способен наравне со сверстниками постигать военную науку, не можешь похвастаться атлетическим телосложением и умением противостоять Стихиям… Все же ты остаешься моим сыном. А, значит, придет время, и ты взойдешь на мое место. Переймешь бремя власти. Это большая ответственность. Долг перед короной, которую семья Лифанор несет на протяжении многих веков.
Да-да, долг и ответственность, которую, по глазам отца, ему, хилому телом мальчишке, не удержать. Не вынести. Не уберечь.
Скрипя зубами, Томас упрямо, шажок за шажком, двигался к зеркалу.
Казалось бы, комната профессора Сидханта не могла похвастаться просторами, однако путешествие до стены с серебряным стеклом заставило оборотня взмокнуть.
Когда он, наконец, дотронулся до желанной цели, его грудь тяжело вздымалась и опускалась, словно Томасу пришлось бежать в гору.
Юноша отдышался и взглянул на себя в отражении.
Взлохмаченные, спутанные каштановые волосы, рваная челка скрывала высокий лоб и падала на глаза цвета топленого шоколада или соленой карамели, как любила подмечать Гиса. Скулы заострились еще больше, делая тонкий нос похожим на клюв птицы, а губы и вовсе терялись на лице.
Болезнь или нельзя назвать магическое истощение на фоне борьбы с инородным телом именно простым словом «болезнь»? Так или иначе, недомогание негативно сказалось на его облике.
Недостаток сна (скорее был горячечный бред, да беспамятство), потеря аппетита… и… постойте!
Томас всмотрелся в зеркало пристальнее.
Нет, должно быть, ему показалось!
Перевел взор обратно на кровать со смятыми простынями.
И вновь вернул внимание на свое отражение.
Все четко.
Он видит все не размыто, как обычно при снятии окуляров. А ведь очки остались на столе! Он просто еще не успел добраться до спасительных линз.
Рука на месте швов ныла. Уже не горела огнем, но все же напоминала о себе весьма ощутимо.
Томас дотронулся до повязки.
Нджал способен концентрировать магию в узком направлении. Он призван улучишь качества носителя.
Значит, именно благодаря черному камню его зрение вдруг улучшилось?
Какие еще сюрпризы стоит от него ожидать?
На обратный путь до кровати ушло чуть меньше времени, чем до зеркала. Видимо, мышцы все же начинали понимать, что временный отказ от деятельности уже в прошлом.
Томас практически добрался до перины, когда дверь покоев отворилась и на пороге возник Сидхант.
- Гисхильдис, Томас, тебе еще рано вставать!
Привычка профессора переходить на «ты» в моменты, когда стоит быть построже, лишь вызвала слабую улыбку. Верно, они же в Академии. Здесь ученики ниже преподавательского состава. Какой бы титул не имели за плечами.
- Я… в порядке. Практически не больно.