Только люби (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Бросил короткий взгляд на сумку у моих ног и в темных глазах полыхнул огонь.

— Куда, Ева? — в хриплом голосе неверие. — К нему?

— Нет, — мотнула головой. — Я от тебя ухожу, Стас, — сглотнула, не зная, достаточно ли этих слов. Но он не отпускал, кружил пальцами по моей вспыхнувшей коже и держал. Взглядом держал, злым, голодным, от которого подкашивались ноги и пересыхало в горле.

— Любишь его, да? — не слыша меня, напирал он, продолжая ласкать. И я чувствовала, как его пальцы скользнули вдоль пояса джинсов. Закусила губу, сдерживая стон. — Скажи мне, Бабочка. Ну же. Любишь этого ушлепка?

Снова мотнула головой, перехватила его запястье, когда он опустил руку на бедро.

— Нет, Стас, — повторила настойчивей, не отпуская его взгляд. — Ты и сам знаешь. Но это ничего не меняет.

— Почему?  — а сам ладонью сжал мою плоть через ткань. Я силой удержала себя на месте, хотя хотелось послать все в бездну и рвануться ему навстречу.

— Потому что я не нужна тебе, — он замер, с усмешкой глянул на мой рот, молча отметая все мои слова. Облизнула губы и тут же ощутила его, твердые, властные, как он сам. Закрыла глаза, принимая его натиск и его язык, нагло покоряющий мой рот. Застонала тихо, потому что невозможно ему противиться, невозможно не хотеть его, потому что он не просто чистый секс, он – моя зависимость. Обняла его за шею, прижимаясь всем телом, чувствуя его всего такого горячего, сильного. Он довольно рассмеялся, скользнул губами по шее, оттягивая ворот водолазки. А я зарыла пальцы в его волосы на затылке и выдохнула в ухо, касаясь губами проколотой мочки:

— Потому что ты не хочешь  любить…

Словами можно ударить. И это даже больнее, чем дать пощечину. Я знаю, как это мучительно. Теперь я вижу это в темных глазах того, кто давно и безнадежно стал моим миром. Он отпустил меня и даже на шаг отступил, потрясенный. А я дышала тяжело, вжимаясь в стену, чувствуя, как теряю его безвозвратно. И что бы сейчас ни произошло – я убила его, я знаю точно. Убила правдой, которую он не хочет принимать. Убила тем, что разглядела в нем его.

— Уходи, — прохрипел, рванув ворот дорогой рубашки. Белая с черным узором справа, как татуировка, выбранная мной неделю назад в каком-то дорогущем бутике. Она ему не нравилась, а сегодня он ее надел. Почему? — Давай, вали нахрен отсюда! — рыкнул и еще на шаг отступил, кулаки сжал.

Кивнула, подхватила сумку.

— Но запомни, Ева, — растянул мое имя, вызвав волну дрожи, — выйдешь за дверь – больше не приму. Звать будешь – не приду. Подыхать – не спасу.

Обернулась в последний раз, запоминая того, кто позволил мне верить, что счастье существует, даже если против весь белый свет, и кивнула, не в силах произнести ни слова.

Я знала это и без слов. Всегда знала слишком хорошо, что я не пара такому, как Стас. И что когда все закончится, я буду ему не нужна. Потому что никогда и не была, хотя хотелось верить в обратное. Наивно? Да. Но рядом с ним я просто жила, ни на мгновение не забывая – рано или поздно все прекратится.

— Я знаю, — прошептала, прижимаясь спиной к захлопнутой двери его квартиры и глотая соленые слезы. — Я знаю.

Глава 1.

Два месяца назад.

— Мам, ты уверена? — Даня нахмурился, оглядываясь на ребят, что ждали его в нескольких метрах у автобуса. Они только что отыграли непростой матч и теперь собирались праздновать. А Даня рвался проводить меня домой. Я же старалась его разубедить, потому что не видела причины отрывать его от команды.

— Сынок, ничего не случится, — улыбнулась, пятерней взъерошив его волосы. — Тут идти полчаса, если не спеша. Первый раз, что ли? К тому же я взрослая тетка, что со мной случится?

— Нет, я…

Громкий свист оборвал его на полуслове. Он обернулся резко, закрыв меня собой, как делал это всегда,  и вдруг расслабился, выпустил мою руку и шагнул навстречу тому, кто свистел.

— Беляев, чертяка! — засмеялся сын и сжал в тисках высокого брюнета, под стать моему двухметровому футболисту. — Как же я рад тебя видеть!

— Ну здорово, Пеле!  — ответил ему брюнет не менее радостно. А я замираю от низкого голоса с такими знакомыми переливами. И горло пересыхает. — Заматерел, надо же, — похлопал сына по бокам. Тот взорвался гоготом, отвечая Беляеву тычком под ребра. Тот притворно охнул, а спустя мгновение пожал руку моему сыну. — А твой финальный трехметровый просто чумовой, друг.

— Спасибо, Стас, — неожиданно смутился мой давно ничего не стесняющийся сын. — Да ты и сам на гнома не похож. Мам, — обернулся ко мне, — знакомься, это Стас Беляев, мы с ним в одну секцию ходили по тхэквондо. Помнишь, я тебе рассказывал о нем? А это моя мама, Евгения Матвеевна.

Я помнила рассказы сына о мальчишке старше него лет на семь, который учил его драться. Помнила, как мне хотелось уши надрать этому оборванцу за каждый синяк на теле моего мальчика, за каждый вывих и за три сломанных ребра. Тогда мне очень не нравилось, что мой десятилетний сын водит дружбу с подростками, да еще такими, как этот Стас — дитя улиц. Но что было, то прошло. И сегодня я даже благодарна этому Стасу за те уроки выживания, благодаря которым мой сын стал настоящим мужчиной. А еще я помню этого парня: заносчивого, самовлюбленного хозяина жизни, с которым меня столкнула судьба десять лет назад.

— Конечно, помню, — мягко улыбнулась, сталкиваясь с темным прищуренным взглядом того, кого мой сын назвал Стасом.

Я с детства боялась двух вещей: темноты и высоты. И вот сейчас я рухнула в обе свои фобии махом – в черную бездну откровенного мужского взгляда. Я не помнила, не видела, не чувствовала ничего, кроме этих глаз, в которых рвались вихри, грозясь перерасти в ураган, сметающий все на своем пути. Только эти воронки кружили голову. И я все-таки упала, больно ударилась. И эта боль отрезвила, вернула в летнюю ночь и к моему сыну, с изумлением и тревогой смотрящему на меня.

— Мам, ты чего? Мам… — он смотрел на меня, вытягивал вопросами из черной бездны и гладил по волосам, мягко, нежно, не как сын. И тут меня словно током пронзило, потому что мой сын стоял в шаге от меня и не прикасался ко мне. Тогда кто? Дернулась в чьих-то руках и тут же оказалась прижата к мощной груди, пахнущей бензином и мужчиной, мужским телом без нотки парфюма, горько и сладко одновременно. Втянула носом этот запах и тут же ощутила, как внизу живота вспыхнул пожар. Он плавил меня, как горячие руки кожу. Снова.

Удар пульса, еще один в унисон рвущемуся в груди мужскому сердцу и меня поставили на ноги, но продолжали удерживать за талию. И по коже волны дрожи прокатывались, такие болезненные и вместе с тем нереально приятные, что пальцы поджимались на ногах. Вдруг отчаянно захотелось сбросить туфли и пройтись пешком по горячему асфальту, унимая тот пожар, что скручивал каждую мышцу, потому что вдруг показалось, что еще немного и туфли расплавятся от этого огня, что пылал внутри меня. Уперлась ладонями в тяжело вздымающуюся грудь и заглянула в лицо того, кто удержал от падения и утянул в собственную бездну. Он почти не изменился: высокий лоб с упавшей темной челкой, прищуренные глаза в обрамлении длиннющих и густых ресниц, прямой нос, высокие скулы, острыми лезвиями проступающие сквозь смуглую кожу, полноватые губы, темные с четко очерченными контурами, как нарисованные, изогнутые в чуть кривоватую усмешку, и маленькая ямочка на щеке. Красивый, молодой и непозволительно наглый. И все же повзрослевший на десять лет.