— Дочь в Аритании устроилась, замуж там вышла, — продолжала грана скороговоркой. — Я всё писала ей, она отвечала… Шесть лет назад, когда мне семьдесят стукнуло, я ей говорю, хоть один-то раз навести. Внуков увидеть хочется, на тебя посмотреть, какой стала. Она в ответ — что плавать боится. Когда в Аританию плыла, в шторм попала, и с тех пор на корабль ни ногой. Я ей пишу — пока ещё силы есть, я приплыву, только билет закажи мне. Она — мама, тебе будет тяжело, ты не сможешь. И я тогда поняла… Пару раз ей ещё писала, с праздниками поздравляла. Как я писать перестала, так и она больше ни строчки. Тебе, Адеола, оставлю, больше некому. А ты девочка хорошая, сердечная. Кто ради меня с работы отпрашивался? Не признаешься, но, небось, проблемы у тебя из-за меня.
— Грана Маириан…
— Не гранкай. Чай допивай, пирог доедай, завещание забирай и иди. Тебя заказ ждёт. Сама сказала, что до утра нужно сделать.
Хозяйка потрепала меня по волосам и нетвёрдой походкой вышла с кухни.
5
Рабочей поверхностью в комнате мне служила столешница тумбочки. Всё, что на ней громоздилось, я без разбора сгребла на пол, села на стул, развернув его спинкой точь-в-точь как делал Крайт, положила перед собой конверт. Надо бы вскрыть, прочитать задание… а мысли, как назло, крутятся вокруг рассказанного граной Мириан. Засело занозой и свербит, царапает. Похоже, проще смириться, чем пытаться сосредоточиться на заказе. Я взяла чистый листок и принялась черкать. Первое. В нашем округе умирают старики. Второе. Каждая отдельная смерть выглядит совершенно естественно: ни признаков убийства, ни признаков отравления. Но когда за короткое время происходит всплеск одинаковых смертей — это не естественно. Только кто считать будет? Район спальный, живут здесь в основном не нищие, но бедные.
Третье, главное. Грана Мириан в опасности — вот, что не давало мне покоя.
Я скомкала ставший ненужным листок и отбросила к подоконнику, задумалась. Допустим, я приглашу целителя. По словам хозяйки, грану Ларсу это не помогло. А что предпринять? Я потёрла виски. Не отравление, не убийство… Пожилой человек вечером чувствует себя неплохо, ложится спать и умирает во сне. То есть что-то происходит ночью, возможно в предрассветный час…
А если зайти с другой стороны? Грана упомянула, что все умершие для своего возраста были довольно крепкими, на здоровье не жаловались. Самое очевидное — причиной смерти стала внезапная потеря жизненных сил. Кто-то выпивает людей? Логично: такие, как грана Мириан, удобные жертвы. Но разве не должно остаться пробоин в ауре? Я не специалист. Зато я могу постараться раздобыть для граны Мириан защитный амулет. Да, так и сделаю. Сегодня же. А теперь работа. Что там господин Флэт придумал, чтобы от меня избавиться?
Я вытащила из конверта лист с заданием, вчиталась в текст, перечитала, не веря своим глазам.
— Да он издевается! Так не честно!
Я была права, когда решила, что господин Флэт даст задание неоправданно завышенной сложности, и, чего уж скрывать, предвкушала трудный ребус. Но сейчас я чувствовала сплошное разочарование. Я ожидала чего-то заковыристого, мозголомного, а тут…
— Что именно нечестно? — в вопросе прозвучали отчётливые ехидные нотки.
— Задание нечестное! Контора специализируется на бытовых артефактах, а он хочет, чтобы я изготовила артефакт, реагирующий на колебания Астрала! Да с таким заданием даже Крайт не справится. Хотя Крайт как раз справится, — сникла я. — Вот старший артефактор грана Тониас — точно нет.
И тут до меня дошло, что я отвечаю неизвестно кому. Голос хоть и женский, но совершенно точно не граны Мириан. По спине пробежал холодок. Я медленно обернулась, но никого не увидела. В комнате было по-прежнему пусто.
— Значит, грану Тониас также уволят, — продолжал голос как ни в чём не бывало.
— С кем я говорю?
Я вертела головой, пытаясь определить источник звука.
— Вниз посмотри, — подсказали мне насмешливо.
Я опустила взгляд. Над кучей хлама, в паре сантиметров над поверхностью парила купленная на барахолке страшенная маска.
Широкая деревянная морда, непропорциональная, лобастая, толстогубая. Глаза вытаращены, клыки растопырены, у висков изображены чуждые чудовищному образу миниатюрные крылышки. Маска плавно опустилась на сваленные на полу вещи, уставилась незрячими глазами в потолок, и я засомневалась. Она точно парила пару секунд назад?
— Что истуканом застыла? — проворчала маска.
Я продолжала на неё таращиться.
— У-у-у…, — маска вздохнула совсем по-человечески.
— Т-ты… ты… а… У меня галлюцинации? — самое логичное, что я могу предположить. На фоне недосыпа и не такое привидится.
Маска выразительно фыркнула.
— Но ты же вещь, неодушевлённый предмет!
— Сама ты неодушевлённая, — обиделась маска.
Я окончательно растерялась:
— Как такое возможно?