- Да в гробу я все это видела!
- Ну да, - покладисто согласился Дитрих, все еще нависая над девушкой и пристально ее разглядывая, - Из гроба Лина тебя как раз вытащила. Ты не забыла, что она жизнь твою спасла.
Мила оскалилась на это напоминание.
- Неправда! Меня спас ты!
- Я заметил, как высоко ты это ценишь, - съязвил Палач, - Нет, моя дорогая, тебя спасла именно Лина. Тогда при штурме резиденции, когда ты оказалась настолько глупа, что бросилась защищать гемофага, я бы и пальцем не пошевелил, но она сказала, что твое обращение завершит созданное ею, так что…
Мила остолбенела.
То есть как — и пальцем не пошевелил?
- Что? - шепотом переспросила она, не в силах поверить в услышанное.
Дитрих продолжал, не обращая внимания на ее реакцию.
- Ты удивительно эгоистичное и неблагодарное существо, Мила. Ты не испытываешь благодарности ни за спасение своей жизни, ни за ее улучшение в обмен на требование всего лишь жить по законам нашего клана. Ты даже не задумалась ни разу о том, что мы все - Марк, я и Лина, нарушили свои принципы, чтобы дать возможность тебе жить дальше. Понтифик не принимает в клан таких, как ты, бесперспективных и ненужных, - Мила с каждым сказанным Палачом словом выглядела все беспомощней - горькая правда била навзничь, - Я никогда не связываюсь с молодыми учениками. Алина… Да, ей пришлось насильно изменить твою жизнь, чтобы ты жила, какими бы мотивами она не руководствовалась. И пострадала Ветрова от этого сильнее всех, - он замолчал, давая девушке пару секунд на обдумывание сказанного, - Но тебе все равно. Тебе это не нужно, ты этого не хочешь, - мужчина поднял руку.
Девушка съежилась, ожидая удара, но Дитрих лишь пригладил свои вечно встрепанные волосы.
- Я не требую какой-либо благодарности, моя дорогая. Но оскорблений не потерплю!
…
- Ты же говорил, что любишь меня! - выкрикнула Мила, надеясь, что все сказанное Дитрихом окажется ложью.
Григор недовольно наблюдал за тяжелым разговором, но больше не пытался вмешаться. Как только речь зашла об отношениях между Палачом и его ученицей, он попытался вообще уйти из комнаты, но Дитрих его остановил, не видя ничего тайного в разговоре с Милой.
- Дорогая, не путай, пожалуйста, любовь и страсть, - болезненно поморщился Дитрих.
- Страсть? Всего лишь страсть? - тональность ее голоса повысилась на октаву.
Высший отвернулся от бывшей любовницы и бросил Григору:
- Марк требует наказания. Сам понимаешь, что сделает с ней он, если я передам полномочия. Поэтому — завтра с утра отвезешь ее в Мюнхен к Розалии. Она умеет правильно воспитывать молодняк.
- Нет! - Мила испуганно схватилась за горло.
Только не к Розалии! Не к этой пышущей ненавистью вампирке!
Девушке довелось пообщаться со второй ученицей Дитриха, пока гостила в Мюнхене, и она зареклась даже на километр подходить к злобной язвительной стерве.
- Дитрих, пожалуйста, не надо к Розалии! Она же меня ненавидит! - умоляла девушка, вцепившись в рукав Палача.
Тот слегка дернул рукой, высвобождаясь, и ответил:
- А Марк за оскорбления его будущей жены вырвет тебе язык. Регенерировать придется очень долго и болезненно. Хорошая альтернатива? Поэтому для тебя лучше будет пока покинуть Москву!
Он направился к выходу.
Нет! Нет, только не к Розалии!
Девушка не могла придумать ничего, чтобы позволило ей избежать фактически ссылки.
- Я могу изменить прошлое! - выкрикнула Мила в глупой попытке хоть как-то заставить Дитриха изменить решение.
- Что? - он остановился на полпути и развернулся к ученице, настороженно глядя на нее.