Видимо, Елизавета все-таки оказалась права в своих подозрениях.
Мужчина взял протянутые бумаги, бросил на них искоса равнодушный взгляд.
Нет, читать эту отписку нет смысла, Марку нужно именно слушать, как и что телепатка говорит. Так будет надежней.
- А теперь расскажи мне все своими словами, коротко и по существу, - он отбросил листки на стол.
Девушка опешила.
Рассказать? Понтифик никогда не доверял словам, предпочитая написанное и уточняя детали по мере чтения. Как говорится, что написано пером…
- Ну, если коротко, - она попыталась собраться с мыслями, - Лина действительно сама предложила механикам провести с ней эксперименты. Серьезных не…
- Это я и так знаю, меня волнует - почему? - перебил ее мужчина.
Тамара начала быстро рассказывать, словно боясь, что потеряет мысль… или что ее поймают на обмане.
- Интерес. Она думала, что сохранила свой талант, хотя бы крупицы, и пыталась выяснить так ли это. Как оказалось, таланта действительно больше нет. Лина пробовала даже с телепатом, может быть он сможет пробудить какие-то скрытые резервы.
Марк крутил в руках золотой “паркер”, ожидая продолжения, но девушка замолчала.
- Это все?
- Да, мой господин.
Это на самом деле было все, что Тамара могла рассказать. Вдаваться в подробности девушка не собиралась.
Высший уверен, что Лина будет прыгать в день штурма - и не стоит это изменять. Тамаре было, что терять, в случае, если понтифик запретит любое вмешательство в прошлое.
Она впервые за весь разговор оторвала взгляд от пола и глянула на высшего.
Марк был зол.
Ледяная ярость, казалось, волнами исходила от мужчины, растекаясь по кабинету.
Эта дрянь смела ему лгать! И не о чем-либо, а о той, что стала для понтифика важнее всего в жизни!
Он, не глядя, откинул ручку на стол и постарался успокоиться.
Все-таки Елизавета была права.
Час назад она пришла на прием и доложила, что из-за нестабильно работающего щита, смогла уловить странные мысли Алины насчет прыжка в прошлое. Понтифик потребовал полного отчета и Елизавета транслировала ему телепатически весь разговор, произошедший недавно в оранжерее. И скандал с Милой, и как дернулась Лина в ответ на брошенное ученицей Палача “ты и его заставила в себя влюбится!”.
Да, Марк сразу понял, что тут дело нечистое. Он очень хорошо знал Лину и прекрасно видел, как она изменилась за время пребывания у механиков. Девушка стала более нервной, испуганной. Понтифик даже порой замечал за ней снова то затравленное выражение лица, что было в прошлом году до начала совместной жизни, когда Лина не верила в его любовь и подозревала в не самых лучших побуждениях.
Увидев реакцию девушки на отповедь Милы в воспоминаниях Елизаветы, он понял, что именно в этом и кроется разгадка.
Мужчина еще раз скользнул взглядом по отчету телепатки и как отрезал:
- Врешь.
Тамара похолодела. По спине поползли неприятные мурашки, живот сдавило от напряжения. Затошнило.
Марк ненавидел, когда ему лгали, уж непонятно, каким чувством, он догадывался об этом с первых же слов. И телепатка всегда старалась говорить лишь правду. Но сейчас… Сейчас ей было что терять.
- Я не…, - она осеклась, - Я не вру, мой господин, - она еле слышно пролепетала, опустив голову.
Понтифик лишь поднял бровь, удивляясь ее несогласию.