- Разумеется, я прав! - он старался говорить с убежденностью, которой сам, впрочем, не испытывал.
Лина покачала головой:
- Пойдем спать, родной! Рассвет скоро!
…
Полночь. Время, когда маргиналы и отбросы общества вышли из своих дневных укрытий на ночной промысел, когда в темных переулках лучше законопослушным гражданам не появляться. Мрачное время, жуткое.
Гюнтер сидел в самом темном углу дешевой забегаловки Бухареста и обдумывал свое безрадостное будущее. Без клана, без поддержки наставника и семьи, без чьей-либо помощи. Совершенно один, бездомный, бессемейный. Сам за себя.
Конечно, он примкнул к одной из группировок бродяжников, но постоянные разборки между собой, постоянная борьба за лидерство его утомили уже в первые недели пребывания у них. Гюнтер не вмешивался. Пара озлобленных, ожесточенных драк доказали остальным в группе, клане, как называл ее лидер, что вожаком он быть не собирался и от него постепенно отстали, стараясь не дергать по пустякам этого мрачного неразговорчивого вампира.
Парень отпил пива из высокого стакана и огляделся. В этом пропахшем алкоголем, куревом и застарелым потом, заведении, где дым дешевых сигарет висел плотным туманом, а спонтанно возникающие драки сотрясали воздух воплями и звуками ударов, он сидел уже довольно долго, часа три, не меньше.
И пытался разобраться, что же происходит с ним.
Именно сейчас его беспокоило осознание того, что дикое, безумное, неутолимое желание обладать Линой внезапно сменилось обратно на то полудружеское-полубратское чувство, что он испытывал к девушке в первые дни знакомства. Никакого сумасшествия, никакого желания обладать, ничего подобного к ней он уже не испытывал. Он больше не хотел Лину, он не видел в ней редкого существа и единственной женщины, без которой само его существование превращалось в пытку. Гюнтер никак не мог вспомнить, когда его покровительственное отношение к девушке, как к маленькой сестренке, вдруг сменилось на удушающую жажду обладания, становясь с каждым днем все сильнее и сильнее, затмевая собой все вокруг. В последние дни до похищения он был словно в полу-бреду, не думая ни о чем, кроме девушки. И Гюнтер не понимал, что за сумасшествие на него нашло в тот памятный день в подмосковной хибаре, и старался его не вспоминать. Для собственной психики так будет проще.
Но сейчас этого безумия больше не было и парень страстно хотел понять - почему?
Рядом с его столиком остановился смутно различимый силуэт.
Гюнтер не приглядывался, мало ли кому захотелось постоять.
- Рейнхарт? - хрипло уточнил у него силуэт.
Немец лениво посмотрел вверх и ничего не ответил, ожидая следующей реплики от незнакомца. Тот не стал переспрашивать, а просто развернул стул к себе и уселся на него верхом, положив руки на спинку.
- Я искал тебя.
Гюнтер все так же молчал. Неподалеку раздался чей-то пьяный окрик и громкий вульгарный женский хохот. Мужчина обернулся, разглядывая пристально происходящее, но затем снова обратил свое внимание на сидящего перед ним вампира.
- Ты в курсе, что тебя разыскивают? И хорошие деньги дают?
Снова молчание.
- Ты дорого стоишь, Гюнтер Рейнхарт. Очень дорого. Пятьдесят миллионов.
Парень нехорошо усмехнулся:
- Если тебе нужны деньги, то ты пришел не по тому адресу. - Гюнтер дотянулся до стакана с пивом и отхлебнул большой глоток, - Тебе прямиком в Москву надо.
Незнакомец хмыкнул.
- Не в твоем положении, щенок, чтобы хамить!
Гюнтер гневно уставился на мужчину.
Невысокий, плотный, чувствуется затаенная сила. Большая голова, высокий лоб, крючковатый нос и тонкие губы. Кожаная черная байкерская куртка, под ней клетчатая рубашка, в расстегнутом вороте которой видна футболка. Странная внешность, но такую не забудешь.
- Чего ты хочешь? - грубо, но уже без выпада поинтересовался у пришельца немец.
Мужчина оглянулся назад, проверяя, не подслушивает ли кто, и наклонился к Гюнтеру.
- Я могу помочь твоей проблеме, - проникновенно он сказал.
Парень зло усмехнулся. Нашелся помощничек!