В дверь позвонили.
…
Матвей взбежал по лестнице на четвертый этаж, проигнорировав лифт, позвонил в дверь и выстукивал пальцами по дверному косяку какую-то веселую мелодию в ожидании.
Девушка открыла дверь, и мрачно уставилась на мужчину. Тот закрылся огромным букетом из белых роз, что принес в подарок блондинке, лукаво глянул на любимую поверх букета, но видя, что его подарок не оценен по достоинству, посерьезнел.
- Что-то произошло?
Лиза кивнула ему головой в сторону квартиры и освободила проход. Высший вошел, положил букет на столик у зеркала. Заметил мужские ботинки у дверей, чемодан в проходе и сразу понял, что случилось.
Виктор вышел к нему навстречу из гостиной. Грозно подбоченился и оперся одной рукой о косяк, показывая, кто в доме хозяин.
- Ты? Что, к своей сучке приперся?
Удивленный таким хамством вампир не успел даже ничего ответить, как Лиза рявкнула мужу:
- Пошел вон!
Виктор громко хмыкнул:
- Нет уж! Я тоже хочу послушать, как этот урод будет врать про большую любовь и нежные чувства!
Матвей выпрямился, окинул смертного ледяным взглядом и уточнил у Лизы:
- Я могу все-таки узнать, что происходит?
Виктор набычился, сжал кулаки. Заметив это, девушка встала между ними как арбитр, надеясь предотвратить, хотя бы таким образом, намечающуюся драку, и повернувшись к вампиру, спокойно ответила:
- Виктор утверждает, что ты дал ему денег в уплату долга, а взамен потребовал меня.
Левая бровь высшего поползла вверх, взгляд стал еще презрительней.
- Ах, вот оно что. И что ему нужно теперь?
- Виктор вернулся домой.
Матвей сложил руки на груди и холодно процедил:
- Насколько я помню, мы договорились об обратном.
Лиза ахнула:
- Так это правда?
Высший перевел на нее пристальный взгляд и было непонятно, что он чувствует. Хоть что-нибудь чувствует ли вообще? Мужчина безразлично пожал плечами.
- Ну, рано или поздно ты бы все равно узнала, поэтому смысла скрывать нет.
Девушка не поверила.
- Ты купил меня у него?! - она мотнула головой в сторону мужа.
Матвей нахмурился, шагнул вперед и, с силой сжав подбородок девушки, повернул к свету ее голову. На скуле, почти у самого уха была небольшая свежая царапина.
Мужчина просил лишь одно:
- Он?