Раскрою вам тайну. Вся наша родня вообще сомневалась, что я могу появиться на свет. Почему?
Ой, тут история за гранью. Моя маман. Ну та, которая сейчас в гостиной орет на папу, была когда-то обычной девушкой. Потом умерла из-за нелепой случайности. И что вы думаете?
Не. Ошибаетесь. Она попала в Рай. А потом заскучала. И ее отправили в Ад. На каникулы. Да-да, я, услышав эту историю впервые, тоже с трудом подняла челюсть с коленок. Но факт остается фактом: чистую душу по имени Ева отправили к чертям на месяц.
И тут-то они с папой и познакомились.
Закрутилось-завертелось, и мамуля заявила, что в Раю, конечно, климат лучше, но в Аду компания приятнее. И страшное Высшее сделало ее чертовкой.
Надо ли объяснять, что все сильно сомневались, что такая женщина может продолжить прославленный род искусителей?[1]
Но мама и тут всех удивила. И вот она я. Прошу любить и жаловать, Ника.
И судя по знакомым шагам, любить и жаловать меня сейчас будет Люцифер.
– Привет, горе!
– Дедушка Фер! – я повисла на шее у своего далекого родственника.
– Хар, раздавишь! – прохрипел Верховный. – И я просил меня так не называть. Какой я тебе дедушка?!
– Самый любимый, - я чмокнула его в щеку.
– Подлиза. Я выгляжу едва ли старше тебя… - пожурил он и вдруг сменил тему: - Что, Ева все еще против того, чтобы ты посещала наши лекции?
Люцифер как всегда зрел в корень. Да и прав он, конечно. Что за дедушка, выглядящий так, словно только что вернулся со съемок обложки глянцевого журнала, модного у людей двадцать первого века?
Но детская привычка никак не хотела исчезать. И Верховный черт, ответственный за высокомерие и гордыню, вынужденно мирился с моими шалостями.
Фер – частый гость нашего дома. И вот что странно. Несмотря на то, что папе по долгу службы приходилось много контактировать со всей Верховной Семеркой, только Люцифер бывал у нас. Остальных я видела крайне редко. Особенно самого загадочного из них – Асмодея.
– О чем задумалась, милая? – Люцифер наблюдал за мной своими удивительными стальными глазами.
– Это все из-за Асмодея, да? Мама переживает из-за него? – в лоб спросила я.
– Ника…
– Фер! Я давно уже не ребенок. И знаю обо всем, что между ними произошло...
– И за это твоя мама чуть меня не убила, - буркнул он.
– …но я все равно не понимаю, почему она думает, что этот Верховный может мне навредить, - закончила я, проигнорировав Фера.
– Ника, она так не думает, - дедушка тяжело вздохнул. – Она просто беспокоится о тебе. Как беспокоилась бы любая человеческая мать… Ты скоро отправишься на свое первое задание в рамках практики на спецкурсах. И она опасается того, что мы можем запудрить тебе мозги. Правда не очень понимаю чем и зачем…
– Ясно…
– Не вешай нос. Иер уговорит ее, - Фер обнял меня за плечи и чмокнул в макушку.
– Надеюсь.
– Так и будет, - и, поцеловав меня еще раз, но уже в щеку, Верховный направился туда, откуда доносились крики моей матери и звон битой посуды.
Я же поплелась к себе.
Не знаю, что мужчины вчера сделали с мамой, но утром ко мне в комнату вошел папа и, бесцеремонно стащив с меня одеяло, велел собираться на учебу.
– Сегодня первый день спецкурсов. Ты же не хочешь пропустить вводные лекции? – весело пожурил отец, ставя на столик завтрак.