— Ты замерзнешь, — возразил он.
— Есть другие варианты? — не выдержала я. — Мы просто теряем время.
Смерив меня тяжелым взглядом, проводник послушался.
Я стянула плащ и скинула его на одеяло, передернув плечами. Дэмиор честно отвернулся. Краем глаза он вполне сумеет уловить мое движение, если это потребуется. Теплое платье, шерстяная кофта и прочие нехитрые предметы моего гардероба полетели туда же. Оказавшись под пронзительными порывами ветра, я начала сомневаться в своей идее.
Час я не выдержу. Знать бы еще, что это сработает…
Отогнав сомнения, вновь села на одеяло — впрочем, с тем же успехом я могла сесть на снег.
Как ни странно, моя нагота не смущала меня. Дэмиору я доверяла, уж чего-чего, а принципиальности ему не занимать, а Лес… Для него это естественно. Закрыв глаза, вновь отрешилась и потянулась к Лесу. Мало того, что я слышу его шепот, он тоже должен меня услышать. Позвать к себе, поделиться своим теплом и любовью.
На ветру все мое тело покрылось мурашками, но я расправила плечи, вслушиваясь в тихий шепот. Сначала ничего не происходило, и я чувствовала, как коченеет тело и начинают стучать зубы.
Лес удивлялся. Приглядывался ко мне. Я давала ему время изучить меня, заглянуть вглубь. Повинуясь смутному порыву, вдруг поднялась и шагнула босыми ногами прямо на снег и опустила ладонь на землю. Из-под моей руки донеслось тихое шипение — с изумлением я поняла, что снег тает. Спустя пару секунд коснулась земли — и все вокруг вздрогнуло. Под моей рукой земля пульсировала, и я слышала, по-настоящему слышала Лес.
Как свистит ветер в хвое деревьев.
Как копошится белка в дупле соседнего дерева.
А большую статную ель съедают паразиты, и она натужно шелестит ветвями.
Маленькая сосна, растущая в тени своей более удачливой товарки, недовольна тем, что ей недостает солнца.
Мое сознание затопил восторг. Впервые я так хорошо чувствовала Лес. Но и меня услышали. Мне вдруг стало тепло, словно кто-то большой и сильный укрыл меня от холода. Даже снег перестал колоть босые ноги.
"Здравствуй, сестра…" — донесся до меня тихий многоголосый шепот. Он состоял из свистов ветра, птичьей трели и щелканья белок.
Я опустила голову и поклонилась. Краем глаза заметила, что Дэмиор пошевелился. Проводник не понимал, что происходит, но чувствовал разлившееся в воздухе волшебство.
"Мне нужна помощь. Это растение способно помочь моей подруге, но мне не хватает сил", — я взяла в руки кирис.
"Для сестры?"
"Для человека, но сестры", — я нисколько не лукавила.
Вдруг сильный порыв ветра облетел Лес: ветви вокруг закачались, зашептались-засвистели. Кирис в моих руках потеплел, налился тяжестью и начал пульсировать, а в голове прояснилось. Ни холод, ни нагота не смущали меня — я чувствовала себя так, словно вернулась домой после долгой отлучки.
"Спасибо", — на глаза навернулись слезы благодарности. Теперь я чуяла силу, что таилась в маленьком корне. Он сможет помочь.
Вокруг раздался легкий смех.
"Приходи"…
Налетевший порыв ветра рассеял волшебство, и я потрясенно выдохнула. Впервые мне удалось поговорить с Лесом, действительно поговорить. И я поняла: количество сил не имеет значения, важна кровь. Ведь во мне течет половина крови дийес…
Задумавшись, я не сразу вспомнила про время и ждущего меня проводника. Окончательно стемнело, луны и звезд не было видно из-за беснующегося снега. Бережно уложив корень на край одеяла, я спешно начала одеваться, косясь на проводника. Волшебство от общения с Лесом рассеялось, и я вновь почувствовала холод, кусающий тонкую кожу. Лишь натянув все вещи и закутавшись в плащ, довольно выдохнула.
— Дэмиор? — я коснулась плеча проводника, — Спасибо, что покараулил меня.
Мужчина наконец повернулся и осмотрел меня с ног до головы, задержавшись на ладони, в которой я аккуратно держала драгоценный корень. Он заметно потяжелел и словно поблескивал.
— Рад, что все в порядке. Можем идти?
Я поспешно кивнула, торопясь к Бриссе. Прошло несколько часов: а если мы опоздали?
Олан радостно встретил нас. Возле телеги, где лежала Брисса, уже собралось несколько сочувствующих. Некоторые из них смерили нас осуждающими взглядами. Да, зимой травнице в лесу делать нечего, тем более с мужчиной.