– Разве ваша мать не говорила вам, что жизнь вообще несправедлива?
Джейк нахмурился, но Кира видела, что он не удивлен таким ответом.
– С адмиралом Хансеном вы ловко придумали, – сказал он. – Но я знаю о ваших способностях, так что удивился намного меньше, чем он.
– Вы рассказали ему, в чем дело?
– Разумеется, – тут же ответил Джейк.
В нижней части монитора Киры появились два слова. «Он лжет».
Она взглянула на Джима Коннелли, сидящего в усилительной комнате, который наблюдал за Джейком и отслеживал разговор на собственном экране, и с признательностью кивнула. Они рассчитали время так, чтобы Коннелли был усилен в течение всего разговора и обратил на него малую часть своего разогнанного разума, играя роль живого детектора лжи.
Те, кто проходил усиление, быстро выясняли: они способны считывать комбинацию из выражения лица, языка тела и интонаций голоса нормальных людей и предсказывать их следующие фразы с такой точностью, что это походило на чтение мыслей. Что же касается правды или лжи слов, произнесенных нормальным человеком вслух, точность была абсолютной.
Кира с удовлетворением узнала, что Джейк солгал. Меньше всего ей хотелось, чтобы адмирал Хансен вошел в курс дела и подключился к игре.
– Давайте перейдем к делу, – предложил Джейк. – Чем я могу вам помочь?
– Мне кажется, у вас есть несколько моих друзей.
– Друзей? Во множественном числе? Насколько я могу судить, у меня есть только один ваш друг, тогда как другой – нечто большее. По слухам, вы его любите.
Сердце Киры ныло при одной только мысли о Дэвиде Дэше, но сейчас она не могла позволить себе никакой сентиментальности.
– Правда? – спросила Миллер. – Разве может любить такая черная душа, какой вы считаете мою?
– Возможно, на свой лад. Даже у Адольфа Гитлера была подружка.
Кира разочарованно вздохнула.
– Я полагаю, что и Сет и Дэвид находятся в добром здравии?
– Дэш все еще без сознания, и его никто не трогал. Розенблатт – здоровее не бывает.
На ее экране поплыло сообщение. Кира не успевала читать с такой скоростью, с которой его набирали.
«Он виляет. Физически с Розенблаттом все в порядке, но Джейк беспокоится о его психическом состоянии после того трюка с его дочерью. Он по-прежнему чувствует вину и сожалеет, что причинил такой вред невиновному, как он полагает, человеку».
«Очень трогательно», – сухо добавил Коннелли; комментарий, которым он ни за что не поделился бы в нормальном состоянии.
Джейк прищурился и проверил подключение, явно интересуясь, почему Кира так долго не отвечает.
– Причина, по которой я попросила вас связаться со мной, – наконец продолжила Миллер, закончив читать послание Коннелли, – проста. Я хочу предложить обмен.
– Обмен?
– Совершенно верно. Меня на тех двоих.
При всей невозмутимости Джейка он не смог скрыть удивление.
«Он ждал, ты станешь подкупать его или угрожать, чтобы вернуть их, но такого он не ожидал, – тут же написал Коннелли. – Он напряженно думает, оценивает предложение, оценивает возможности, очень возбужден».
– Я отдаю двух заключенных, а взамен получаю только одного? – скучающим тоном произнес Джейк. – На мой взгляд, это не слишком удачная сделка.
Кира громко рассмеялась.
– Бросьте, полковник. Либо мы ведем дела честно, либо я отзываю предложение и отключаюсь.