Дэш с омерзением потряс головой. Этот человек взял прядь волос своей сестры, чтобы ложно обвинить ее в собственном убийстве…
– Потом я подождал пару дней и убил босса Киры, чтобы ввести ее в заблуждение, – сказал Алан. – Когда находишься под действием ее препарата, все становится кристально ясно. Я был уверен – если я убью Моргана, она придет к выводу, что он украл капсулы, а потом был устранен старшим партнером.
Дэш помнил, что Кира действительно пришла именно к такому выводу.
– А потом вы наняли Лузетти следить за ней.
– Я решил, что лучше оставить ее в покое – пусть сделает еще пару… умопомрачительных открытий, – а потом спикировать и украсть их тоже. А тем временем я продуманно использовал ее капсулы, чтобы создать собственную империю.
– А откуда взялся Патнэм? – спросил Дэш.
– Как вы, несомненно, уже знаете, такой грандиозный уровень интеллекта позволяет скопить состояние самыми разными способами, – ответил Алан, рассеянно взбалтывая коктейль. – Но если ваш наркотик – власть, дергать за веревочки самой могущественной в истории человечества организации по сбору разведданных имеет определенные преимущества.
– Но почему именно Патнэм? Вы были знакомы?
Алан покачал головой.
– Приняв препарат Киры, я взломал компьютеры нескольких оперативников среднего звена из АНБ. Одним из них был Патнэм. Мы похоже мыслили, к тому же он отличался особой жестокостью. Я смог нарыть на него достаточно грязи, чтобы гарантировать несколько смертных приговоров. Так что я нанял его и помог вскарабкаться по лестнице. Мы создали отличную команду.
– Ты не давал ему капсул? – спросила Кира.
– Конечно, нет, – презрительно фыркнул он. – Я что, похож на идиота? Патнэм был слишком безжалостным и амбициозным, чтобы ему доверять. Пройди он хоть раз трансформацию, он наверняка нашел бы способ рассчитаться со мной.
Он сделал паузу.
– Я позволил принять капсулу только одному человеку – молекулярному биологу, которого шантажировал Патнэм. В условиях исключительной безопасности и только ради того, чтобы я смог получить неограниченные запасы твоего препарата.
– Значит, когда Патнэм хвастался своими действиями, на самом деле он описывал ваши, – сказал Дэш.
– Верно, – ответил Алан. – Мы репетировали все его выступление. Я даже поручил ему убить перед вами человека, которого вы знали как Смита. Патнэм не представлял, зачем он должен притворяться мной. – Алан усмехнулся. – Но знал, что лучше меня не расспрашивать, – прохладно добавил он.
Миллер подошел к бару и начал готовить себе новый коктейль. Потом вновь обернулся к Дэшу.
– Я нанял Патнэма и начал аккумулировать богатство и власть, пока моя сестра работала над продлением жизни. Я всегда знал, чем она занята. Я следил за ее работой, несмотря на все предосторожности, которые она принимала после моего взлома.
Он добавил в бокал льда и вернулся в кресло.
– Когда Лузетти доложил, что Кира прикрывает лавочку, я заподозрил, что она добилась прорыва.
– И вы прилетели в Сан-Диего разобраться, – подсказал Дэш.
– Когда я выяснил, что в ее компьютере ничего нет и сестру нужно принуждать раскрыть секрет, я решил убить двух зайцев одним выстрелом. С акцентом на «убить», – язвительно добавил он. – Я в любом случае подумывал инсценировать свою смерть, чтобы начать с новой, не привлекающей внимания личности.
– И вы знали, что сестра преклоняется перед вами. И потому решили прикинуться заложником и использовать в качестве рычага угрозу своей смерти.
Алан кивнул.
– Это был гениальный план, если можно так говорить о себе.
Он на секунду замолчал, и черты его лица отвердели.
– Но я не рассчитывал на ее блокаду памяти, – прорычал он сквозь сжатые зубы. – Она все погубила.
Миллер взболтал коктейль и уставился в него как загипнотизированный, пока не обрел ледяное спокойствие.
– Но зачем тогда было дальше возиться с Кирой? – спросил Дэш. – Вы могли просто оптимизировать своего молекулярного биолога, пока тот не воспроизведет ее работу, и избавить себя от головной боли.
– Потому что по сравнению с моей выдающейся сестричкой он был глупцом. У него ушли годы на создание копии ее препарата для оптимизации мозга, и это при наличии инструкции. Вряд ли во всем мире есть хотя бы трое или четверо ученых, способных, даже в разогнанном состоянии, воспроизвести ее терапию долголетия.