– Хотя это и неважно, – продолжала женщина, как только официант оказался вне пределов слышимости, – но я сделала состояние на фондовом рынке.
Дэш поднял брови.
– О таком варианте я не задумывался. Каким образом?
– Я разгоняла интеллект и анализировала рынок, – ответила Кира. – Когда ты находишься в трансформированном состоянии, получаешь абсолютный доступ к своей памяти. Человеческий мозг хранит всю информацию, которая когда-либо в него поступала: все, что ты думаешь, читаешь, видишь, трогаешь или переживаешь. В обычном, неоптимизированном режиме нам доступна только самая верхушка этого айсберга. Но в разогнанном состоянии я могла находить корреляции и логические связи между мельчайшими крупинками информации, о которых я даже не подозревала. Чудовищно сложные комбинации становятся очевидными. Рыночные зависимости проявляются практически сразу.
– А вы понимали логику своего анализа, когда возвращались в нормальное состояние?
Кира улыбнулась.
– Ничуть, – призналась она. – Я знаю только, что была права примерно в восьмидесяти процентах случаев. Этого вполне достаточно, чтобы очень быстро сделаться очень богатой. Я четыре раза применяла свой препарат специально для анализа фондовых рынков. И делала только самые рискованные ставки. Колебания валютных курсов, опционы, фьючерсы… в таком роде. За три месяца я увеличила свое состояние в тысячу раз. Фондовые рынки – легализованная азартная игра, а я превращала себя в наивысшую степень Человека дождя.
Как обычно, в ее устах самые фантастические заявления казались весьма правдоподобными.
– Так откуда же поддельные документы и счета в швейцарских банках?
– Я начала становиться параноиком и приняла меры предосторожности.
– Паранойя – еще один побочный эффект улучшенного интеллекта?
– Нет, – серьезно ответила он. – Это побочный эффект ограбления, жертвой которого я стала.
Дэш прищурился.
– И тут на сцену выходит тот самый заклятый архивраг, о котором вы писали в письме? Ваш Мориарти?
– Это мне нравится, – улыбаясь, сказала Кира. – Дает надежду, что вы все же не готовы назвать Мориарти меня. Вот если бы вы сказали «Ваш архивраг Шерлок Холмс», тогда я впала бы в депрессию.
Дэвид не мог не улыбнуться.
– Когда я изучала вас, одна особенность выскочила почти сразу – вы очень начитанны, – уже без улыбки сказала Кира.
– Мориарти – довольно очевидная отсылка. Большинство десятилеток знают, кто он такой.
Глаза женщины игриво заблестели.
– Это не уменьшает справедливость моих слов, – улыбнулась она. – И, кроме того, я не так уж в этом уверена. Сомневаюсь, что большинство взрослых знают хотя бы имя нашего спикера Палаты представителей.
Дэш слегка улыбнулся.
– Так расскажите мне об ограблении.
Он напрягся, когда подтянутый мужчина с серьезным выражением лица подошел к стойке администратора и принялся внимательно осматривать ресторан. Его взгляд бежал по дуге, которая вскоре должна была уткнуться в их кабинку.
– Пригнитесь! – прошептал Дэвид.
Он высвободил из-под толстовки пистолет и сжался, готовясь действовать. Кира наклонилась к полу, будто разыскивая упавшую монету.
Секунду спустя взгляд мужчины замер, не дойдя двух кабинок до Дэша и Киры. Ему радостно махала рукой привлекательная женщина, сидящая вместе с двумя детьми дошкольного возраста. Озабоченность мужчины исчезла. Он приветственно поднял руку и поспешил к своей семье.
Дэш перевел дыхание.
– Ложная тревога, – прошептал он. – Извините.
Кира выпрямилась.
– Ничего, – сказала она, качнув головой. – Лучше перебдеть. Все равно через часок мой пульс вернется к норме, – с улыбкой добавила она.