– Ладно, мистер Дэш. Тогда давайте попробуем иначе. Если вы хотите знать, что происходит, сначала вы должны ответить на мои вопросы. В противном случае вы так и останетесь в темноте.
Он краем глаза взглянул на Дэвида.
– Ну что?
Тот несколько секунд смотрел на него, но потом раздраженно кивнул.
– Хорошо, – произнес Смит. – Так поведайте, как Кира Миллер вас обошла?
Дэш рассказал, как получил поддельную эсэмэску от Гриффина и что произошло в квартире хакера. Иногда Смит прерывал его, желая уточнить какие-то подробности, но, помимо этого, практически ничего не говорил. Когда Дэш описывал, как Кира связала его и переодела в спортивную одежду, Смит взглянул на серый костюм, сейчас уже заметно потрепанный, и по его губам скользнула улыбка.
Он внимательно слушал описание предосторожностей, предпринятых Кирой в мотеле. Агент отлично знал, как эти меры сыграли против его людей. Дэш закончил рассказ на моменте, когда Кира сбежала через смежный номер, не упомянув о материале, по ее заявлениям скрывающем тепловой след.
– Чертовски скользкая девица, – заметил Смит, когда Дэш закончил. – Просто поразительно, как ей удается столько времени оставаться на свободе. А сейчас… Рискнуть похитить элитного солдата, которого отправили на ее поиски, практически в самом центре столице… справиться, а потом уйти. У нее яйца размером с Техас, – сказал он раздраженно-восхищенным тоном.
Затем агент погрузился в размышления. В такой ранний час темное шоссе было практически пустым, за исключением редких грузовиков. Машина шла ровно, тишину в салоне нарушал только мягкий рев хорошо отрегулированного двигателя. Сейчас вселенная Дэша сузилась до роскошного салона дорогого седана, двенадцатифутовой полосы света фар, режущих тьму, и незнакомца с фальшивым именем, чьи мотивы были столь же прозрачны, как непроглядный мрак за окном.
– Хорошо, – начал Смит, наконец выстроив логику своего допроса. – Вы сказали, она говорила с вами час или около того. О чем она говорила?
– Она заявляла, что невиновна, – ответил Дэш. – Хотела убедить меня в этом.
– Она говорила, почему это для нее важно?
– Нет, – ответил Дэш.
Он подумал, не рассказать ли человеку из спецопераций, что Кира хотела привлечь его на свою сторону, но тут же решил ничего не говорить.
– Она как-то объясняла странные смерти и исчезновения, происходившие вокруг нее, пока она росла? Или смерть ее начальника? Или убийство ее брата?
– Она настаивала, что не убивала своих родителей. Остальные происшествия вообще не упоминались. И ни слова о лихорадке Эбола или биологическом оружии. Она упоминала террористов только в одном контексте – отрицая любые контакты с ними.
– Понимаю. Тогда на чем она основывала утверждения о невиновности, если даже не пыталась опровергнуть убедительные доказательства своей вины?
– Не знаю, – пожал плечами Дэш. – Ваши люди вломились раньше, чем она дошла до этой части.
– Позвольте, я попробую разобраться. Она хотела доказать свою невиновность. Однако в течение часового разговора так и не упомянула ни единого эпизода из обвинений против нее?
– Всё так, – ответил Дэвид.
На несколько секунд Смит оторвал взгляд от прямой дороги и разглядывал своего собеседника. Наконец, по-видимому, не в силах заметить какие-либо признаки лжи, он вновь обратил внимание на дорогу.
– О чем же вы столько времени говорили?
Дэш вздохнул.
– Об экспериментах, которые она проводила для увеличения своего интеллекта. Теории, лежащие в основе экспериментов, их результаты и все такое прочее.
Смит поднял брови.
– Она сказала, что добилась успеха?
Дэвид кивнул:
– Она заявила, что смогла неизмеримо повысить интеллект.
– Понимаю, – неопределенно произнес Смит. – А она рассказывала, как собирается использовать свою обретенную гениальность?
– Ни слова, – ответил Дэш.