- Я об этом даже не мечтал.
Проникнув в нее двумя пальцами до самого упора, я быстро задвигал ими взад и вперед, чем сотряс ее от удивления и удовольствия. Мой член дернулся от раздавшегося в моих ушах беззастенчивого и сладострастного стона. Я смотрел, как она двигалась туда и обратно в поисках своего наслаждения. Мой садистский аппетит медленно удовлетворялся, пока я понемногу вынимал свои пальцы, а бедра Ливви следовали за ними, не желая выпускать их из себя. Насколько могла, она подавалась своими бедрами назад, назад, и еще назад. Я не давал Ливви слабины, иначе, ей бы это не нравилось.
- Еще, Калеб. Пожалуйста, - скулила она, соблазняя меня видом своей извивающейся попки.
Я шлепнул ее еще раз.
- Не пытайся меня соблазнить. Я с тобой и близко не закончил. Ты хотела настоящей порки и я устрою тебе ее по полной программе.
Послышался разочарованный хнык, за которым последовало, - Да, Калеб.
Раздраженно вздохнув, она поправила свое положение в оковах.
- Всегда такой дерзкий ротик, Котенок. Каждый раз, отпуская им бранные комментарии или просто раздраженные фырканья, ты толкаешь меня к одному - твоему наказанию. Раньше я постоянно задавался вопросом - может, таким образом, ты нарывалась? Это так?
Подняв стек, я снова обрушил его на ее зад. Ливви повисла на ремнях, крепко сжимая губы, стараясь не выдать даже своего удивления.
- Отвечай мне, Котенок.
Я шлепнул ее еще раз, потом еще.
- Нет! Нет, Калеб.
В ее голосе проскользнул едва уловимый намек на настоящий страх.
- Нет? Почему нет? Что изменилось?
Я снова ударил ее, осторожничая, чтобы не задеть стеком пах.
- Я не знаю, - разрыдалась Ливви.
Ее тело было напряженным, как натянутая тетива. Она мне сопротивлялась, и я не знал почему. Мне думалось, что, возможно, она сопротивлялась самой себе.
- Ты помнишь первый раз, когда я тебя высек? - спросил я.
Я точно знал, что она помнила. Весь этот сценарий был построен на основе того конкретного воспоминания. По крайней мере, я мог помочь Ливви с правильным его осуществлением.
- Да, Калеб, - несколько поспешно ответила она.
- Я тоже помню. Все могло сложиться по-другому. - Заведя руку к передней части тела Ливви, я накрыл одну из ее грудей, и покрутив сосок между пальцами, продолжил, - Я бы показал тебе, своего рода, сострадание. Я понимал, что ты была напугана и потрясена, узнав, что я оказался твоим похитителем, а не героем, которого ты себе представляла.
Я потянул за сосок. В моих руках он стал маленьким и твердым.
- Ты не позволила мне быть добрым. Я бы кормил тебя, пока твоя голова покоилась на моих коленях. И предоставил столько ответов, сколько мог, дабы облегчить твое состояние. Ты бы могла отправиться в кровать без следов от моего ремня. Но ты мне противостояла. Ты бы не смогла победить, но ты продолжала мне противостоять.
- Я ненавидела тебя! - воскликнула Ливви.
Эти слова застряли у нее в горле. Она закрыла свои глаза, и по ее щекам покатились слезы.
- Я не нуждалась в твоем гребаном сострадании.
Это признание было непросто слышать, но я понимал, что оно было правдой, и я его заслужил. Наклонившись вперед, я слизнул с щеки Ливви соленую слезу.
- Не расстраивайся, Котенок. Ты была вправе меня ненавидеть.
- Но я больше не ненавижу тебя, Калеб. Пожалуйста, верь мне. Я не ненавижу тебя.
Из ее глаз брызнуло еще больше слез. Я гладил Ливви по волосам, осыпая ее соленую щеку поцелуями.