Перевернувшись на спину, я накрыл свои глаза руками.
- Ладно. Нападай на меня. Только не надейся выйти отсюда в ближайшее время.
В последний раз, когда она взобралась на мою утреннюю эрекцию, я не мог кончить больше часа. Потом Ливви провалилась в дрему, и оставшаяся часть утра прошла в том же духе.
- Уфф. Этому придется подождать. У нас есть планы. А теперь, вставай!
Положив руки на мой живот, Ливви принялась меня раскачивать.
- Прекрати!
Мне, правда, надо отлить.
Схватив Ливви за талию, я потянул ее к себе на кровать. Она запищала, когда я стал ее щекотать.
- Я собираюсь делать это до тех пор, пока ты не уписаешься!
Она отбивалась ногами, но я накрыл их одеялом так, что она оказалась в ловушке.
- О, Боже! О, пожалуйста. Умоляю, перестань!
Ливви смеялась, несмотря на панику, читающуюся в ее глазах.
- Ты сожалеешь? - дразнил я.
- Да! Пожалуйста!
К тому моменту, как я перестал ее щекотать, Ливви тяжело дышала. Она мне улыбнулась.
- Могу я тебя поцеловать? - спросил я.
- Ты еще не чистил зубы.
Она сморщила свой носик.
- Знаю. Поэтому и спрашиваю, - сказал я и уже наклонялся к ее губам.
Поцелуй был кратким. Быстро скатившись с нее, я направился в ванную комнату, пока она не успела отплатить мне той же монетой.
Послышался стук в дверь.
- Когда закончишь, спускайся вниз. Я приготовила завтрак.
- Хорошо, - сказал я.
Закончив дела с туалетом, я помыл руки и почистил зубы. Обтерев лицо лиловым полотенцем для рук (Ливви заполонила своими девчачьими рюшками всю нашу ванную комнату), я посмотрел на себя в зеркало. Это был мой первый день рождения. Мне исполнялось двадцать восемь. Ощущение было невероятным. Я задумался, выглядел ли я на свой возраст.
Это моя жизнь. Я был шлюхой в детстве, убийцей в юности и монстром во взрослой жизни. Кто я теперь? Что я теперь?Я пожал плечами.
С Ливви мы жили вместе около четырех месяцев, правда, в начале нам потребовалось некоторое время, чтобы притереться друг к другу. Я не привык к тому, чтобы каждый день находиться в компании другого человека. В некотором роде, процесс приспосабливания упростило то, как много времени я провел с Ливви в период ее заточения, а также как много усилий я приложил для более частых встреч до нашего совместного проживания. Если мне требовалось на некоторое время уединиться, обычно я поднимался наверх, чтобы еще немного поработать в библиотеке/кабинете Ливви. Иной раз, я находился внизу, в тайной комнате, где собирал особую мебель, тем самым избавляясь от своей извращенности (некоторые идеи которой онаи подкинула). По просьбе Ливви, я установил замок на двери, чтобы никто на нее случайно не наткнулся.
По всей видимости, ее саму совершенно не мучила проблема адаптации. Ливви объясняла это тем, что привыкла находиться в доме, полном шумного народа. И иногда ей даже не нравился масштаб дома. Со слов Ливви, он был таким большим, что зачастую казался пустым. Однако, длилось это недолго, потому как Клаудия и Рубио стали практически жить с нами. В те дни, когда Ливви хотелось побыть одной, она, как правило, поднималась наверх и печатала на своем ноутбуке.
Находясь в непрерывном процессе изменения, я понял, что от некоторых вещей всегда буду чувствовать себя не в своей тарелке - от возобновленных телефонных отношений Ливви с ее матерью, встреч с новыми людьми, посещений кинофестивалей (я люблю Ливви, но некоторые из этих людей невозможно тупые!), и объяснений причин отсутствия постоянной работы - меня радовало быть Джеймсом. Признаться, случались моменты, когда я скучал по своей прошлой жизни, но в большинстве своем, мне становилось комфортнее в новой, и с тем, что ее наполняло: Ливви, друзьями, и... днями рождения.
Она нетерпеливо ждала, пока я спущусь с лестницы, выложив приготовленные оладьи с клубникой и беконом на моей тарелке в форме улыбки.
- Я ожидал чашу с хлопьями, - уколол я.