- Мне нравится Джеймс. Наверное, тебе стоит называть меня этим именем. Так меньше шансов, что ты оговоришься среди своих друзей. Я мог бы называть тебя Софией. Мы могли бы, не знаю... притворяться. Притворяться, что нам нормально.... быть вместе. Хотя, я не стану носить эти зауженные джинсы.
Я пытался сохранять течение этого разговора в позитивном русле. У нас был такой прекрасный день, и я не хотел его портить.
Ливви передала мне кастрюлю для полоскания.
- Я думала об этом. И поняла... что, возможно, это хорошая идея. Тебе может показаться странным, но когда они изменили мое имя, я ощутила свободу выбора в том, кем хочу стать. Ливви была грустной девочкой. Ее слишком сильно заботили ненужные вещи, и она позволяла другим людям собою пользоваться. София знает себе цену, и больше ни от кого подобного не потерпит.
Меня не волновали ее слова.
- Ты никогда ничего не терпела. Ты - самый сильный человек из всех, кого я знаю. Даже сильнее меня.
Я сглотнул.
- Но я понимаю, о чем ты говоришь. Рафик назвал меня Калебом после того, как он...
Я не мог произнести слова 'спас'. Рафик никогда меня не спасал.
- До этого у меня было менее лестное прозвище.
Передав мне очередную тарелку, Ливви встала ближе ко мне. При каждом движении, наши руки соприкасались.
- Какое?
Я произнес имя на арабском.
- Звучит не так уж и плохо. Что с ним не так?
Мне пришлось усмехнуться, чтобы уберечь себя от других эмоций.
- Это означает пес. Меня звали псом.
Взяв тарелку у Ливви из рук, я прополоскал ее, и положил в посудомоечную машину, не желая встречаться с ее потрясенным взглядом.
- Почему люди...? Мир чертовски отвратителен.
Перестав возиться с посудой, Ливви обняла меня сзади за талию.
- Я думаю, что ты чудо, Джеймс. И считаю, что ты заслужил быть счастливым. Мы оба заслужили.
Я продолжал полоскать тарелки.
- Не уверен, что ты права, София. Я знаю, что ты заслужила счастье. И кого-нибудь... лучше меня, но я эгоистичен. Я хочу тебя. И хочу настолько сильно, что пытаюсь быть тем самым лучшим. И все-таки, я не удивлюсь, если ты решишь, что этого слишком мало, и уже слишком поздно. Я не стану находиться здесь дольше, чем ты того желаешь. Клянусь.
Я не упомянул, что в этом случае, я сойду, мать его, с ума. Ведь я совершенно не знал, что буду делать, если Ливви не захочет быть со мной. Мне не к чему было возвращаться, кроме убийств и контрабанды. Разве я стал лучшим человеком? Наверное, нет. Я становился лучше, только когда жил ради Ливви. Я чувствовал себя бомбой с часовым механизмом.
- Тогда я тоже эгоистична, потому что хочу тебя ничуть не меньше. Я знаю, что происходящее между нами выходит за рамки человеческого понимания, ну а как иначе? В этом мире мы друг друга не знаем, но я видела тебя в худших твоих проявлениях, и знаю, что ты делал все, чтобы меня защитить. Пока этого достаточно. Остальное придет.
Поцеловав меня в спину, она вернулась к посуде.
- Понимаешь, для меня это немного. Во всяком случае, хорошего. Что еще ты хочешь узнать?
Я был уверен, что мое лицо плохо скрывало испытываемое мною смущение.
- Я знаю, что нам обоим нравится Гарри Поттер. И тебе нужно напиться, чтобы встретиться с моими друзьями, потому как ты нервничаешь. Когда ты молчишь, ты следишь за разговором, а когда говоришь, оставляешь дельные комментарии. Ты любишь читать так же, как и я. И я уверена, что никогда не увижу тебя в зауженных джинсах.
Рассмеявшись, Ливви толкнула меня своим бедром.
- Я знаю, что ты быстро учишься. Ты справился с игрушечной гитарой всего за несколько часов. Ты помогаешь мне с посудой. Я многое узнаю о тебе, Джеймс. И мне это нравится.