- Да, Калеб, - прошептала Ливви.
Она была близка к тому, чтобы расплакаться, и больше не могла терпеть. Мать его, да я и сам больше не мог терпеть.
Своими разгоряченными пальцами, я принялся сзади ласкать ее киску. Простонав, Ливви расставила свои ноги еще шире.
- Ты невозможно влажная, Котенок. Тебе, должно быть, и впрямь, нравится порка.
Скользнув в нее указательным пальцем, я начал медленно двигать им вперед-назад. Ливви задрожала.
- Это мне нравится гораздо больше. Пожалуйста, еще. Жестче.
В меру своих возможностей, она задвигала бедрами, все еще находясь в моей хватке. Ливви сама доставляла себе удовольствие моим пальцем.
- Сейчас ты ведешь себя как плохая зверушка, Котенок. Не тырешаешь, когда тебя трахать.
Когда движение моего пальца замедлилось, из Ливии вырвался стон разочарования. Я улыбнулся.
- Кторешает, Котенок?
- Ты, Калеб.
Успокоившись, она расслабилась. Она была миром моего удовольствия, и добровольным соучастником моей нравственной развращенности.
- Правильно, Котенок. Я.
Шлепнув ее еще три раза, я услышал тихий всхлип. С нее было достаточно. С меня тоже. Встав позади нее, я приподнял ее бедра и стал опускать эту влажную киску на свой член, пока не погрузился в нее до самого основания.
- О, Господи! Пожалуйста, Калеб.
Тут же воспользовавшись наличием стола, Ливви стала отталкиваться от него, насаживаясь на меня сама. Это было настолько приятно, что я временно лишился самоконтроля. Такой секс не мог продлиться долго. Не то, чтобы кому-нибудь из нас двоих это было нужно. Я хотел власти, а Ливви хотела сдаться. Собрав оставшиеся силы, я лег на нее сверху.
Мои более шести футов роста (пользуюсь футами для вашего удобства, но тебе, и правда, пора переходить на метрическую систему, Америка) возвышались над пятью и шестью десятыми футами Ливви. Я накрыл все ее тело, и чтобы не лишать ее доступа кислорода, оперся на локоть, второй рукой схватившись за другой край стола.
- Хочешь жестче, зверушка? Я тебе это устрою.
Двигая своими бедрами, я глубоко проникал в ее тело, почти выходя, но затем возвращаясь обратно, заставляя Ливви хныкать каждый раз, когда подаваясь вперед, дарил ей всего себя. Мы оставались в этом положении до тех пор, пока мой локоть не начало саднить, и мы оба не стали обливаться потом, после чего я перевернул нас так, что Ливви оказалась на мне, объезжая меня до нашего общего освобождения. Впоследствии, она так и уснула на мне сверху, с моим - уже смягчающимся членом - внутри себя. Всякий раз, когда кто-нибудь из нас шевелился, из нее вытекала сперма, но мне было все равно. Я был чертовски счастлив.
Глава 7
В ночь перед Днем Благодарения, я видел сон, в котором Ливви призналась, что больше не может меня любить. Проснувшись в панике, я заставил ее заняться со мной сексом. Кажется, она не возражала.
Праздничный ужин было решено провести в квартире Ливви. Клаудия и Рубио принесли с собой несколько бутылок сангрии, потому как, видимо, это был любимый напиток их небольшой компашки. Я же еще до завтрака начал цедить скотч.
Ливви считала, что то, как я нервничал, было 'мило'. Я и вправду, немного нервничал, но в большей степени от нежелания выстраивать наше общение, поэтому прикинул, что запашок перегара будет держать ее друзей на расстоянии.
Клаудия оказалась тем еще чудом природы - созданием с габаритами эльфа, темными короткими волосами, зелеными глазами и озорной, зловредной улыбкой. Она была еще ниже, чем Ливви, но вы этого не заметите, учитывая ее привычку нарушать личное пространство другого человека. В данном случае, меня.
- О, Боже мой, какой ты красавчик.
Держа мое лицо обеими руками, она то поворачивала его из стороны в сторону, то поднимала к потолку. У меня было такое чувство, словно у меня искали вшей, или того хуже - оценивали.
Выдернув свое лицо из хватки, я сердито на нее посмотрел.
- Ой! Какой обидчивый. София мне так и сказала.
Пожав плечами, она протопала в сторону кухни.
Ее парень оказался куда более вежливым. Рубио был привлекательным, в самом нелепом смысле этого слова - он был высоким, но тощим. Его волосы с особой тщательностью были приведены в художественный беспорядок, что считалось модным среди европейской молодежи, а цвет его глаз был такого же оттенка, что и у его девушки. У меня не было никаких сомнений в том, кто выступил инициатором отношений Клаудии и Рубио. По крайней мере, ему хватило чувство такта выглядеть смущенным.