— Они-то верят, но… это невозможно.
— Я тоже делаю невозможное, — сказал Максимус с набитым бутербродом ртом.
— И видели мы невозможное, — добавил Декс. — Какая разница?
Разница была в том, что призраков можно было объяснить. Для меня в них было больше смысла. После смерти могла быть возможность, что ты продолжишь существование в таком облике… застряв на земле в виде сгустка энергии или какойнибудь «силы». Хотя поверить в такое и можно было лишь с натяжкой. Но идея, что человек может физически становиться животным, по своей воле, а потом возвращать облик человека, была смешной.
— Не хочу вести себя как Скалли с Малдером, но я не думаю, что такое происходит, — сказала я. Максимус рассмеялся, оценив упоминание «Секретных материалов».
— Но веришь в проклятие? — спросил Декс.
— Не знаю, — ответила я и принялась за пересоленный луковый суп. — Я уже не знаю, во что верить. Но если вам так очевидно, что дело в оборотнях, почему никто из местных навахо ничего не говорит об этом?
— Потому что они не обсуждают это с неверящими, — объяснил Декс. — Думаю, Берд точно знает, что происходит, и лишь ждет момента, чтобы рассказать. Или ждет правильного человека, что расскажет нам.
— И он знает, что Уилл и Сара во все это не верят, — сказал Максимус. — Представляете? После всех их отречений, чтобы не было проблем, от этого все трудности и начались.
Это имело смысл. И в этом была ирония. Даже многовато иронии.
— Но, может, кто-то мучает их из-за того, что они отвернулись от навахо. Может, кто-то хочет проучить их.
— Если это оборотень, то это кто-то, — Декс говорил еще тише, словно кто-то мог нас подслушивать. — Если это проклятие, то тоже кто-то. Не думаю, что дело в призраках. Не совсем в них.
— Согласен, брат, — сказал Максимус и отодвинул пустую тарелку.
Декс сузил глаза.
— Не называй меня братом.
Максимус взглянул на него, и началось состязание тестостерона.
— Эй, прекратите оба, — вздохнула я. — Забудьте о своих раздорах хоть на эти выходные, ладно?
— Спокойно, малыш, — сказал Декс, потянулся через стол и похлопал меня по руке. — Мы играем.
Максимус улыбнулся, как Элвис.
— Если дело не в призраках, тогда ясно, почему я не могу ничего уловить. Здесь нет смерти.
— Еще нет, — сказала я, не подумав, и на меня нахлынуло сильное чувство дежавю.
Комната кружилась и содрогалась, гудение мух на грязном окне становилось все громче.
Декс сжал мою руку.
— Перри, — прошептал он.
Я старалась сосредоточиться на супе, на сухариках, тонущих в нем. Гудение стало таким громким, что оглушало меня. Декс сжал мою ладонь сильнее, и все прекратилось. Я посмотрела на него, в его глазах было понимание, он знал больше меня. Комната перестала кружиться, но ощущение дежавю не отступало.
— Простите, — выдохнула я, не понимая, что случилось. Это была паническая атака?
Или я чуть не упала в обморок?
— Понимаешь, что ты сказала? — тихо спросил он. Держа меня за руку, он посмотрел на Максимуса. — И что ты сейчас сказал?
Я посмотрела на Максимуса. Он был так же растерян, как я.
— Пару дней назад у Перри был сон, — начал Декс и рассказал Максимусу все об этом.