— Что творится? — прорычал он. — Я слышал крики и разбитое стекло.
— Я надеялся, ты нам скажешь, — сказал Декс, снимая его.
— Убери это от моего лица. Я ничего вам не скажу. Где Уилл?
— Тут, — услышала я Уилла. Он вышел из дома, тяжело дыша. — Сара в порядке. Думаю, это прекратилось.
Прекратилось. И мы зря стояли в эпицентре камней.
— Что в этот раз? — спросил Мигель. — Я говорил, что ты и дня не протянешь. Я никогда не кричал из-за каких-то камней.
— В этот раз кричал бы, ведь они пробили окно, — сказал Уилл, указывая на окно кухни. — Как мне теперь это менять?
— Чертовы подростки, — сказал Мигель. — Нужно снять их и схватить.
— Этим мы, в принципе, и заняты, — сказал Декс.
— Думаете, это подростки? Это вряд ли человек, — возразила я, злясь из-за слов Мигеля. Не продержусь и дня? Да пошел он.
— Она права, — согласился Уилл. — Мигель, так плохо еще не было.
— Все вы сумасшедшие. И все. Идите спать, — проворчал он и пошел по двору. — Я починю окно утром.
Утром. Это слово казалось незнакомым. Как нам дожить до утра?
Но все же мы отправились спать. Мигель ушел, и мы решили, что пора и нам уходить. Уилл настоял, что сам все уберет на кухне и в столовой, и я не возражала. После увиденного я не хотела быть на кухне. Я попросила Уилла закрыть двери миллион раз. Я не знала, как он не сошел с ума со всем этим кошмаром. Я уже пошатнулась.
На пути по коридору мы с Дексом прошли комнату Сары, стараясь не шуметь. Она слышала камни, но не боялась, не больше обычного. Или она хорошо притворялась, скрывая это от мужа. Она не могла не дрогнуть от такого.
В комнате я заперла дверь, включила весь свет и задвинула шторы. Тьма снаружи пугала даже со второго этажа.
Как-то за всем этим страхом я забыла о том, как неловко будет спать. Страх будто стер все остальные проблемы. В ванной я переоделась в штаны пижамы и футболку с концерта «Мистера Бангл» и быстро умылась, почистила зубы. Мне не нравилось быть одной, хоть за дверью и был Декс. Я включила воду, стены казались слишком тонкими.
Когда я закончила, Декс уже был в кровати, писал в блокноте. Он был без рубашки.
Он посмотрел на меня и улыбнулся.
— Вот в чем ты спишь. Классика.
— Надеюсь, и ты не голый спишь, — сухо ответила я, устраиваясь на своем краю кровати.
— Сама узнаешь, — сказал он, фыркнув. Я взглянула на него и укрылась одеялом. Я была в кровати, и она казалась маленькой. Я не могла не задевать его плечо.
Я смотрела на его грудь, ведь теперь могла увидеть слова на ней: «И с безумием приходит свет».
Он заметил мой взгляд.
— Восхищаешься мышцами или смотришь на татуировку?
И то, и другое.
— Татуировка, — сказала я. — Что она означает?
— Отрывок из песни, — сказал он, поджав губы, показывая, что спрашивать не нужно.
И я не стала. Про эту татуировку.
— А на руке? Зачем флер-де-лис?