Лесное лихо: читать начало книги онлайн

Возле ворот висит на цепочке бронзовое било. Отец берёт в руку колотушку, которая так же висит на цепочке, и трижды размеренно ударяет в центр бронзового диска.

Приятный низкий звук плывёт в воздухе.

Через минуту в левой створке ворот открывается калитка, и из неё выходит осанистый мужик.

Хозяин усадьбы похож на героя исторического фильма. На нём просторная рубаха из белёного льна, по вороту, обшлагам и подолу украшенная затейливой вышивкой, серые суконные шаровары, заправленные в сапоги ручной выделки. Он подпоясан кожаным ремешком; на правом боку висит небольшой ножик в потёртых деревянных ножнах. Поверх сорочки накинута овчинная безрукавка, отороченная красными и зелёными лентами, на голове – шляпа, сплетённая из ивовых прутьев. Стас вспоминает, как она называется: брыль.

Лицом хозяин усадьбы и вправду похож на маму – насколько можно разобрать, потому что половину лица закрывает густейшая рыжая борода. По здешним обычаям, бороды отпускают только те мужики, у которых уже есть внуки.

– Доброго здравия, батько Некрас! – чинно и размеренно произносит отец и, прижав сжатую в кулак правую ладонь к сердцу, кланяется. Вернее, наклоняет голову и задерживает на секунду.

Хозяин усадьбы улыбается в бороду и кивает в ответ. После этого они с отцом обнимаются.

– Здрав будь, Ингорь! – он произносит имя отца на здешний манер.

– Доброго здравия, дедушка, – немного вразнобой говорят мальчишки. Дед треплет Влада по плечу.

– Владко! Ну, здравствуй! Вчера ещё вовсе пострелёнок был, а тут ишь как вымахал! Впору невесту тебе подыскивать!

– Время идёт, дедушка! – говорит польщённый до малиновых ушей «жених». – Где быстрее, где медленнее.

– А ты, значит, Стасько будешь? – поворачивается дед к младшему.

– Я, дедушка, – отвечает Стас. Голос дрожит от волнения.

– А боязно немного, а, парень? – подмигивает дед. – Ничего. Это не беда, человек ко всему новому с опаской подходит. Главное – страху не покориться, в узде его держать… От же мне удачи привалило – уже внуков двое, и большие оба, да внучка подрастает. Как там Светланка?

– Осенью учиться пойдёт, – отвечает отец.

– Добро. Ну что, гости дорогие, проходьте в дом, вам-то, небось, йисть охота?

– Не то слово, батько Некрас!

От ворот к крыльцу – и дальше, во двор, к хозяйственным строениям – ведёт дорога, выложенная тёсаными досками. Войдя в дом, все снимают шапки.

– Здорово ночевали! – повторяют мальчишки вслед за отцом.

– Слава Богам! – отвечает грузная женщина в вышитой рубахе из белёной домоткани, с подоткнутым клетчатым передником. Стас вспоминает, что эта штука называется «понёва». Такие же понёвы – только клетки другие, попроще – на двух старших девчонках, которые помогают накрыть на стол. – Стасько, внучок, что дичишься, ровно неродной! Не стой, как деревянный, сидай, зараз йисть будем! В лесу вам богато сил потребуется.

Садиться где попало тут не полагается. Во главе стола, под полкой-божницей с резными идолами восседает сухой и длинный, как трость, узколицый старик с седой бородой по грудь. Это прадед Ждан. Когда-то он сам был старейшиной, но десять лет назад его застигла буря на озере, лодку разбило о камень, сам он сломал всё, что можно сломать. Ждан выжил и даже не обезножел, однако передал главенство в роду сметливому среднему сыну – деду Некрасу. Но до сих пор его слово – непререкаемый приговор для Кресева. Старик наклоняет голову в ответ на поклоны гостей. По правую руку от него садится дед, справа от деда – парень двумя годами старше Влада: сын, наследник. Только за ним садится отец. Потом Влад и Стас. Потом двое мальчишек-погодков, восьми и девяти лет.

Слева от прадеда Ждана – пустое место. Когда-то там сидела его жена, которой уже лет пятнадцать как нет на свете – её, как тут говорят, лихоманка забрала. Левее садится хозяйка… в смысле бабушка, а дальше – четыре девчонки, от подростков в понёвах до пятилетней малявки, которая щеголяет в рубашонке по колено, потому что понёва ей по возрасту не полагается.

Стас помнит, что старшего молодого дядьку зовут Завид, а бабушку – Смага, а имена младших тёток и дядек, похожие на сербские или фэнтезийные, путаются у него в голове.

В мисках дымится каша, заправленная салом. Разносолами здесь не балуются (и правда, когда же хозяйке готовить закуску-первое-второе-третье-десерт на такую ораву!), но каши вдоволь. Вместо чая бабушка разливает взвар, пахнущий яблоками, травами и мёдом.

– Благодарим Богов! – неторопливо произносит прадед Ждан в конце трапезы и поднимается с лавки. После этого остальным сидеть за столом неприлично. Да и пора приниматься за дело.

В сопровождении дядьки Завида они идут к конюшне. То есть это не совсем конюшня, а… В общем, в просторном «ангаре» (это слово приходит на ум Стасу), разделённом на секции, стоят лоси! Отец рассказывал, что здесь многие ездят на лосях – и верхом, и запрягают в телеги и сани, и пашут на них. Но одно дело – слушать рассказы, а другое – видеть воочию, не говоря уж о том, чтобы ехать на такой зверюге! Он с малолетства умеет ездить верхом, но на нормальной лошади!..

Под бдительным присмотром молодого дядьки мальчишки совершают нехитрый обряд знакомства со своими скакунами – скармливают им принесённые из дома репки и морковки, гладят шеи и длинные морды. Завид в это время стоит рядом и что-то нашёптывает лосям. Вернее, лосихам. Владу и Стасу, к некоторому недовольству последнего, достаются лосихи: они спокойнее, а потому больше подходят неопытному наезднику.

Потом каждому надо взнуздать и оседлать своего скакуна. Скоро по тропинке, ведущей в лес, отправляется небольшой отряд. Во главе – Завид: он оседлал самого могучего самца с развесистыми рогами. Лоси, даже ручные, отличаются от лошадей повадками, и поэтому вожаком домашнего стада должен управлять самый умелый наездник. Следом едут Влад и Стас на своих лосихах, а замыкает строй отец на своём бычке. Впереди лёгкой рысью бегут два пса, похожих на волков-переростков.

Они едут мимо овечьего выпаса. Овцы проявляют к людям не больше интереса, чем давешние коровы. А Стас, наоборот, смотрит на них во все глаза. Потому что у большого пегого барана, который прогуливается вдоль ограды, шесть рогов! По две пары небольших рожек загибаются книзу, а одна пара – самая длинная – грозно торчит вперёд и вверх. У других овец по четыре рога: пара книзу, пара – вперёд и вверх.

– Стас, не отвлекайся! – звучит окрик отца.