— Опустилась далеко… на другом материке… в стране великолепных храмов…
— Почему же они не летят сюда?
— У них ни топлива… ни пилота…
— А Кир Яркий?
— Излучение распада вещества… Он нашел на Луне заряды фаэтов… И еще топливо звездолета гигантов… Все это ему удалось взорвать. Потому Луна и не упала на Землю…
— Почему они не сели на наш материк?
— Все на земном шаре изменилось… Соседний с нами материк утонул… Они опустились на другой материк… Кир Яркий ошибся… Его уже больше нет… Излучение…
— Бедный Кир Яркий! — прошептала Эра.
— Мы должны лететь к ним на выручку, — решил я.
Тиу Хаунак вопросительно смотрел на меня, не понимая языка мариан. Я объяснил ему все.
— Мы вернемся, — пообещал я.
— А мы с Гиго останемся, — твердо объявила Ива. — Ты, Инко, привезешь маму сюда, к нам… на нашем «Поиске».
В тот же день Чичкалан отправился в горы проверить состояние нашего корабля.
Вернулся он веселый.
— Пусть Пьяная Блоха никогда не попробует больше пульке, если он не видел замечательного зрелища!
— Чичкалан видел корабль? — хором спросили мы его.
Он замотал головой:
— Нет! Небесная Чаша превратилась в огнедышащую яму. Из нее поднимается огонь и дым, разъедающий глаза. Через край выливается Огненная река.
— Отчего же так весел Чичкалан?
— Пьяная Блоха знает, что стоит Кетсалькоатлю только приказать Огненной реке вернуться обратно, как он приказал сделать это морю, и Небесная Чаша всплывет невредимой из дымящейся ямы.
Чичкалан заслужил свою пульке, наслаждаясь ею в стороне, а мы, сыны Солнца, беспомощно глядели друг на друга.
Только Тиу Хаунак понимал наше бессилие.
Глава седьмая
МЫ ВЕРНЕМСЯ!
Инки восстанавливали Город Солнца.
Тиу Хаунак, Хигучак, Чичкалан работали наряду с каменотесами. Каждый из людей Каласасавы принял на себя добровольное обязательство, помимо обычной своей работы для общины, еще отдать и часть своих сил на расчистку улиц, уборку гор щебня и постройку новых зданий.
Помогали разбирать развалины и восстанавливать дома и мы, сыны Солнца. Гиго Гант вызывал всеобщее восхищение, поднимая еще более тяжелые камни, чем могучий Чичкалан.
Я тоже таскал камни, но меня угнетала иная, ни с чем не сравнимая тяжесть. И не только меня одного.
По необъяснимой связи явлений и чувств вид восстанавливаемых зданий, постепенно оживающий Город Солнца пробудили во мне, в Эре, Иве и Гиго Ганте, не говоря уже о Ноте Кри, щемящее чувство тоски по родному Мару.
Если бы хоть часть этой совсем не нужной для Земли в таком количестве воды можно было бы перенести на Мар, если бы создать на Маре атмосферу и не жить там в замкнутых пещерах, дыша искусственным воздухом! Какая чудесная стала бы планета!
Пусть Мар бесконечно беднее и суровее Земли, он все же был родным и звал к себе. Но на возвращение домой уже не оставалось надежды.