Наверно, я еще маленький: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мимо меня прошла администраторша магазина с гигантским баклажаном в руках. Я подумал: если я сейчас не скажу ей, что в зале воровка, кто-то может лишиться кошелька…

В этот момент воровка согнулась над коробочками с клубникой, тихонько открыла одну и – хоп – засунула немытую ягоду в рот. Мне прямо захотелось ее отчитать: нельзя есть немытые фрукты и овощи и хватать еду грязными руками… Администраторша исчезла где-то за стеллажами с тунцом и оливками. Ну и ладно, решил я, пускай человек поест, ничего страшного. Может, ей просто в жизни не повезло, может, все ее родственники умерли, друзей нет, на работу не берут. Может, она связалась с плохой компанией. Может, она больна. И может, она не собирается красть кошельки.

Чипсы я выбрал довольно быстро, оплатил на кассе и вернулся обратно в зал, чтобы проконтролировать ситуацию. Я чувствовал себя полицейским. Добрым полицейским.

Воровка по очереди лакомилась то мелкой сливой, то миндалем (кажется, миндалем она набила карманы куртки), то помидорами черри. Все, что лежало само по себе, все, что не надо было вскрывать или просить у продавца, – воровка тащила. Ну и пускай, думал я, немного миндаля, клубники и помидоров… магазин не разорится. Да и вообще, сами виноваты. Не могут в большом, дорогом магазине сделать нормальное видеонаблюдение. Внезапно мне стало не по себе: толстая тетенька со светлыми волосами оставила свою бежевую сумку в тележке, а сама ушла в рыбный отдел. Это же надо! Отставить вещи в одном отделе и уйти в другой! Воровка, не замечая моей слежки, явно нацелилась на сумку. Боком, глядя по сторонам, она медленно приблизилась к тележке, подняла руку…

Я не знал, что мне делать. Мне почему-то было ее жаль и не хотелось никого вызывать… Как же быть? Время на раздумья вышло. Я пулей бросился к незнакомке. Поймал ее руку на сумке. Она отдернула руку. Мы смотрели друг на друга не моргая. Она никуда не убегала. Тогда я протянул ей свою пачку чипсов со сметаной и луком, кивнул. Она прижала пачку к груди и быстро-быстро засеменила к выходу. Я видел, как она поднимается на эскалаторе на первый этаж.

Обошлось, подумал я, по крайней мере, она не тронула эту сумку. А может, она сегодня вообще ни у кого ничего не украдет. В мечтах я уже представлял, как пачка чипсов изменила мир к лучшему: воровка встала на путь исправления, ее примеру последовали другие и тогда…

– Где мой кошелек? – воскликнула женщина позади меня. – Я отвернулась всего на минутку!

– И у меня пропал! – испугался пожилой мужчина с сумкой через плечо. – Да что же это?! Да как же?

– В магазине вор! Позовите, кто-нибудь, охрану, или администратора, или кого-нибудь!

Все орали.

Черт, подумал я, чипсы не изменили мир.

Извини меня, дурак

Кто любит извиняться? Я не очень-то люблю извиняться. Если ты извиняешься, значит, ты – да, ты, ты, а не кто-то другой – сильно накосячил. Сильно, а не слабо. За небольшой косяк никто извиняться особо не станет, ну скажет там «сори» или «извини, чувак, накосячил», но вот так, чтобы превращать «сори, чувак» в полновесное, истинное признание своей вины…

Я очень добрый парень. Правда. И не гордый. Я просто прекрасен, если уж быть до конца честным. Ну так вот, поскольку я такой классный, я решил перед Новым годом помириться с одним своим другом, которому в старом году нагрубил. Поскольку звонить по телефону у меня кишка тонка, я решил написать письмо. На бумаге возможный ответ типа «ну и пошел ты подальше со своими извинениями» переносится как легкая простуда, а вот голосом, из телефонной трубки, прямо в ухо – это почти холера, краснуха, ветрянка – в общем, ужас.

Я открыл комп, зашел в фейсбук, убрал бывшего друга из черного списка и создал сообщение. Начал неплохо: «Дорогой Дима! Скоро Новый год!»

Отличное начало – с таким началом не поспоришь.

«Я решил оставить все обиды в прошлом. Сто лет уже прошло. Целых пять месяцев».

Черт, подумал я, лучше бы пять лет, а не месяцев – было бы эффектнее.

«У тебя, наверное, уже новые друзья, да и у меня новые друзья».

Нейтральное высказывание, ничего особенного.

«Так что мы, конечно, могли бы и дальше не общаться».

Я приостановился. Как бы это дополнить? Чтобы было не очень обидно и ясно, почему мы можем не общаться. И тут меня осенило. Я дописал: «Ведь мои новые друзья супер!»

После восклицательного знака я решил: для вступления – достаточно. И с новой строчки продолжил в таком духе, чтобы растопить сердце друга, чтобы он понял, что я помню все его фразы, привычки и вообще – все.

«Кстати, помнишь, дружище, ты всегда ненавидел банальность. У меня есть новый небанальный афоризм: сто новых суперских друзей лучше одного старого. Ну как тебе? Смело и ново, да?»

Тут я решил, что переборщил, и «сто» исправил на «50».

«Я хочу перед тобой извиниться за то, что послал тебя куда подальше в прошлом году. Это было грубо и неправильно. И еще я хочу сказать, что ты не такой уж отстойный футболист, как я твердил, и не такой отстойный человек. Послушай, ведь не каждый может этим похвастаться? Быть неотстойным футболистом довольно круто. А людей неотстойных я вообще мало знаю! Всего 50, поэтому тебе и пишу. Ты был очень плохим другом, ты со мной почти не разговаривал, не слушал меня, не хотел со мной общаться, ты даже не взял меня в свою команду по футболу! Но я смирился. Твоя отстойная, как говорят все классные девчонки, команда не такая уж отстойная! Но все же я смирился. И кстати, выглядишь, ты тоже неплохо, хорошо, просто отлично – ну, если бы не разжирел за последнее время, но с кем не бывает! Так что в Новом году желаю тебе не быть таким надутым (это эвфемизм), усерднее налегать на русский язык, как я, и знать, что такое эвфемизм, не игнорировать друзей, не лажать на контрольных (хоть иногда!) и, конечно же, сменить аватарку на фейсбуке, а то у тебя там бицепсы как будто силиконовые. Кто еще скажет правду, если не лучший друг? Ну все, с Новым годом тебя!»

Несколько минут я подумал, исправил кое-какие орфографические ошибки и нажал «отправить».

Ответа пришлось ждать несколько дней, и вдруг зазвонил телефон. Я точно знал, что это Дима, но сколько ни махал руками, мама все равно позвала меня к телефону.

– Але, – уверенным голосом произнес я.