Черный лебедь: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Моя задача — обеспечивать вашу безопасность. Ваша задача — не привлекать к себе внимание. У вас есть обычные вещи? Просто джинсы, просто свитер или водолазка. Очки можете оставить. Если нет, пойдем сейчас купим.

— У меня есть, только достаньте мой чемодан, — сдержанно ответила девушка.

Штольцев скрипнул зубами. Начались трудовые будни… Чемодан подай, потом чего-нибудь принеси.

После того, как нужные вещи были найдены, Глеб скомандовал:

— Выходим. Вы, Анна Викторовна, в дамскую комнату. Я закажу кофе и буду ждать вас с …. — Штольцев запнулся. Это уже было выше его сил. Как этого юношу со взором горящим — то называть?! Синьор Антонио? Сразу вспомнились слова богатырского коня Юлия: «Не смешите мои подковы!» К девушке понятно — синьорина, дама — синьора, мужчина — синьор. А молодого человека — синьорин? Синьоретто — никоретто, тьфу! — С вашим сопровождающим в кафетерии, — вышел он из положения.

Анна молча кивнула.

Глеб не успел выпить и чашечку бодрящего напитка, как взор его выхватил из толпы что-то нереальное. Мимо витрин…манекенов… фотографий актрис…Голос Барыкина вдруг ни с того ни с сего зазвучал в голове, будто из динамиков… незнакомка …

Девушка, словно прекрасное видение, не шла, а, кажется, скользила по сверкающему полу. Она была похожа…Прочно теперь засевшая мелодия старого хита не давала возможности дооформить мысль. Невероятная грация, легкость поражали воображение. И только когда она направилась к их столику, Штольцев чуть не хлопнул себя по лбу. Это ж его подопечная, сбросив с себя хламиды, явила миру точеную фигурку. Голубые джинсы обтягивали стройные ноги, а черная водолазка подчеркивала тонкую талию. Под унылой косынкой скрывались роскошные волосы, забранные в высокий хвост. И хотя, точно следуя указаниям Штольцева, она оставила в качестве маскировки очки, они не могли спрятать нежную красоту лица. Метаморфоза была столь неожиданной, что старый сыщик, по его собственному выражению, едва не раскрыл рот.

Гадкий утенок превратился в прекрасного лебедя.

«Ага, вот и Андерсена вспомнили. Штольцев, а что это у нас за литературно-музыкальная гостиная?» — одернул он сам себя. Однако последняя мысль, не относящаяся к делу, все-таки упрямо пробралась сквозь рационализм и скептицизм. Непонятно почему, Глеб быстро окинул взором присутствующих — что-то похожее на ревность промелькнуло в душе. Он подумал, что такой красотой хотел бы любоваться один. Не делясь ни с кем.

Сейчас он пожалел, что велел переодеться. В таком виде девушка привлекала намного больше внимания, чем в тех одеждах. Пусть хоть очки не снимает. Потому что они немного скрывают магнетизм синих глаз-озер. «Все-все! На сегодня с поэтикой покончено!» — пообещал он сам себе.

— Вас в самолете хорошо кормили или что-нибудь заказать? — обретя пошатнувшееся было душевное равновесие, сухо, по-деловому, спросил Глеб.

— Я не голодна, — ответила Анна. — Тоник, подержи пакет, я в аптеку зайду, мне пластырь нужен, — тепло обратилась она к своему спутнику.

— Анна Викторовна! Давайте я буду принимать решения, куда вы зайдете! — почему-то разозлившись на это милое «Тоник», одернул Глеб девушку.

Анна метнула на него чудную синюю молнию своего взора, но, тем не менее, ответила сдержанно:

— Хорошо, вы будете решать, куда мне пойти, а я все же буду решать, что мне нужно.

И на лице ее промелькнуло какое-то неуловимо радостное изумление, которое тут же сменилось прохладной вежливостью.

Но как бы мимолетно ни было это выражение, Штольцев его заметил. Интересно, что это значило? Барышне нравится показывать свою независимость? Так никто ни на что не посягает…Хотя эта скользнувшая мимолетная искорка радости очень ей шла. У Глеба даже слегка потеплело на душе. А как же выглядит ее полноценная улыбка?

Непроизвольно всплыла цитата Ремарка: «Она улыбнулась, и мне показалось, что весь мир стал светлее».

И тут же одернул себя, не хватало еще начать думать о том, что развеселило барыньку. И снова Штольцев, вопреки визгам здравого смысла, вернулся к персоне подопечной. Знакомы они от силы пару часов, а он уже размышляет о ней. Хотя в его функционал это явно не входит. Ее внутренний мир, барынька она или нет, чему улыбается и пр, точно не должны его волновать. Она как картина, просто охраняемый объект. Все.

Глеб выдохнул. Поскольку пассажиров он загрузил на заднее сидение, зрительный контакт приходилось поддерживать через зеркало.

— Итак, будьте любезны, введите меня, пожалуйста, в курс дела. От кого мы прячемся и какова степень опасности. Что вы, милейшая барышня, натворили? Искренне надеюсь, что мне придется не убийцу защищать! — опять в его речи засветились покровительственно-снисходительные нотки.

Штольцев бросил вопросительный взгляд на девушку. Та, видно устав таскать на носу ненужную конструкцию, водрузила очки на голову на манер обруча. И сейчас в ее глазах, не защищенных льдинками стекол, снова на долю секунды колыхнулась растерянность. Но, как и раньше, она мгновенно взяла себя в руки и, посмотрев на спутника, словно пытаясь найти у него поддержку, твердо сказала:

— Я не могу вам этого сказать.

Штольцев был не то что разгневан, скорее просто удивлен до крайности. Его идеально в плане логики функционирующий мозг не смог обработать информацию и буквально завис между принятием решения: 1) наорать, 2) высадить на ближайшей остановке, 3) поинтересоваться психическим здоровьем, 4) другое.

Подавив желание осуществить два первых пункта, он вынудил себя остановиться на симбиозе третьего и четвертого. И холодно, с изрядной долей сарказма он продолжил так странно начавшийся диалог:

— А позвольте поинтересоваться, вы отдаете себе отчет о нелепости своего заявления? Я отвечаю за вашу безопасность и должен знать, от чего и от кого я вас защищаю. И соответственно, должен выработать стратегию. Поэтому повторяю вопрос: от кого прячемся и по какой причине. Поверьте, ваш моральный облик меня не интересует. Я обещал выполнить работу и я это сделаю. Это не тот случай, когда во многой мудрости многопечали; и кто умножает познания, умножает скорбь.

Видно было, что тон Глеба задел девушку, но она снова упрямо повторила:

— Я не могу ответить на этот вопрос, — и словно желая «отблагодарить» взаимностью на язвительность, добавила. — И неожиданно было услышать из уст полицейского цитату Соломона.

Штольцев вцепился в руль: пункты 1 и 2, словно подпрыгивая от нетерпения, просили их реализовать. И чтобы хоть в какой-то степени это сделать, он медленно съехал на обочину. Кипя от негодования, он все же смог предельно вежливо продолжить: