Сборник "Всё о море и кораблях". Компиляция. Книги 1-10: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Лев Скрягин

300 катастроф, которые потрясли мир

ЦЕНА КОРОЛЕВСКОЙ ПРИХОТИ

В начале XVII века Швеция была бедной страной: ее суровая природа и скудная почва, требующая упорного труда, приносили небольшие доходы. Шведский король Густав II Адольф видел, что на Балтике развилась оживленная торговля хлебом, идущим в Англию и Голландию из Польши и мелких немецких княжеств, лежавших к востоку от Эльбы. И подобно тому как некогда предки шведов, морские разбойники - викинги, грабили берега Европы, так и теперь шведское дворянство, превратившись в сплоченную и дисциплинированную армию, готовилось силой урвать для себя долю барышей от этой торговли, захватив все побережье Балтийского моря. В те годы при шведском дворе говорили, что другие государства ведут войну, когда у них много денег, а Швеция - когда хочет добыть деньги. Итак, шведы захватили Ладожскую область, устья Невы и Нарвы, Лифляндию, а также получили право сбора пошлин в Данциге, близ устья Вислы. В руках Швеции вместе с ранее принадлежавшей ей Финляндией и Эстляндией оказалось все северо-восточное побережье Балтийского моря.

Уже шел десятый год Тридцатилетней войны, и теперь Густав II Адольф захотел завладеть и южным побережьем Балтики - Померанией, устьями больших восточноевропейских рек и собирать торговые пошлины. Для этого шведскому королю потребовался мощный военный флот, и он приказал главному строителю королевской верфи голландцу Хибертсону заложить кили четырех огромных кораблей, и началась нещадная вырубка дубовых рощ.

И вот в конце 1627 года на воду спустили флагманский корабль "Ваза", названный так в честь династии Густава II Адольфа. По тому времени это был очень большой корабль, длиной 53 метра, шириной 12 метров и высотой борта 14 метров, имевший три сплошные палубы. От других же шведских кораблей он отличался особой прочностью. Достаточно сказать, что толщина его шпангоутов достигала 45, 7 сантиметра и на его постройку ушло 40 акров дубового леса.

Весна и лето 1628 года ушли на достройку и отделку судна. Король решил потрясти своих противников не только мощью своего флагманского корабля, но и его роскошью. Поэтому над отделкой корабля "Ваза" трудились лучшие мастера европейских верфей и самые искусные резчики по дереву.

форштевень корабля украшало четырехметровое резное позолоченное изображение льва с открытой пастью, готового к прыжку, корма с позолоченными балконами и галереями была богато украшена резными фигурами греческих и римских богов и мифических героев, борта разрисованы всевозможными орнаментами.

По замыслу короля, "Ваза" должен был иметь вооружение, состоящее из 64 орудий: 48 двадцатичетырехфунтовых пушек, 8 трехфунтовых пушек, 2 однофунтовых пушки и б мортир. Все пушки были отлиты из бронзы, весили почти 80 тонн и располагались в три яруса по каждому борту на палубах.

Хотя в те времена еще не существовало писаных основ теории корабля, строители королевской верфи, произведя немудреные расчеты, на основе своего предыдущего опыта и интуиции пришли к выводу, что корабль, отвечающий требованиям его величества, будет иметь слишком высоко расположенный центр тяжести. Чтобы обладать достаточной при таком числе орудий остойчивостью, корабль должен был быть на два метра шире. Но Густав II Адольф не послушал строителей корабля, и число орудий осталось прежним.

Флагман был готов к испытанию 10 августа 1628 года. Тот памятный день пришелся на воскресенье. Стояла тихая ясная погода, над заливом дул юго-восточный бриз, и море было спокойным. Время близилось к полудню, в церквах столицы подходила к концу заутреня, и толпы народа повалили на набережную Кастельхольмена, чтобы проводить новый корабль в первое плавание. Пестрая ликующая толпа заполнила набережную. Стокгольмцы увидели во всем королевском великолепии корабль "Ваза", сверкающий на солнце позолотой резных украшений, яркими красками и бронзовым блеском начищенных пушек. По раскатанному на причале ковру в окружении пышной свиты на корабль поднялся король. Заиграла музыка. Густав II Адольф остался доволен мощью и отделкой своего флагмана. Осмотрев корабль, он сошел на берег и приказал капитану Сефрингу Хансену выйти в море...

Выбрав якорь и отдав швартовы, "Ваза" с постав ленными топселями отошел от причала. Потом корабль, расправя белоснежный наряд новых парусов, плавно двинулся в сторону острова Бекхольмен. По обычаю того времени, корабль произвел из всех своих пушек салют двумя залпами. В ответ раздались залпы береговых батарей и крики: "Виват! Виват! Виват! Бог хранит короля!" На какое-то мгновение корабль окутался густыми клубами порохового дыма. Когда дым унесло ветром, стоявшие на набережной люди замерли от неожиданного зрелища - корабль кренился на левый борт, и вот уже мачты легли на воду. Над толпой пронеслись крики ужаса... Не прошло и минуты, как на месте, где только что был корабль, виднелись лишь верхние стеньги с развевающимися на ветру парусами, штандартами и длинными цветными вымпелами. Через несколько секунд и они скрылись в свинцовых волнах Балтики, а в водовороте закружились какие-то бочки, доски и вынырнувшие люди...

Что же произошло? Внезапно налетевший порыв ветра накренил корабль, который не смог больше выпрямиться. Шкоты парусов, чтобы "вытряхнуть из них ветер", вовремя отдать не успели. Вода хлынула в открытые пушечные порты нижней палубы, которые до начала крена находились всего в одном метре от уровня воды. Корабль накренился еще больше, и тут, видимо, с верхнего, более высокого, борта стали срываться пушки. Наполнившись водой, корабль пошел ко дну. По свидетельству очевидцев, "с поднятыми парусами, флагами на мачтах и всем, что находилось на борту, он затонул в течение нескольких минут". Погружаясь, корабль снова принял вертикальное положение и, сев на грунт, как потом выяснили, снова повалился набок (это было острокилевое судно).

Вместе с "Вазой" утонуло 400 человек, из них 30 королевских придворных. Гибель корабля повергла в траур весь Стокгольм. Среди немногих спасшихся оказался капитан Хансен. Взбешенный катастрофой своего флагмана, Густав II Адольф приказал его тотчас взять под стражу и предать суду.

Архивы свидетельствуют, что королевский суд не вынес обвинительного приговора, и концы, как говорится, ушли в воду. Дело было прекращено так же внезапно, как внезапно затонул корабль. Ведь король сам установил конструктивные размеры корабля, а по его приказу подготовка к спуску велась в лихорадочной спешке.

Только в XX веке, в 1961 году после сложных подводных работ "Ваза" был введен в специально построенный для него сухой док. Сейчас "Ваза" после тщательной реставрации превращен в единственный в своем роде музей, где около 20 тысяч экспонатов. До сих пор этот злополучный корабль считается самым крупным и наиболее сохранившимся парусником за всю историю подводной археологии.

"АМАЗОНКА" СПЕШИТ НА ЗАПАД!

К середине прошлого века английские верфи уже достаточно хорошо освоили технологию железного судостроения. Клепаные металлические корпуса судов стали вытеснять громоздкие деревянные сооружения, винт заменил гребные колеса. Преимущество железных винтовых пароходов оказалось очевидным. Одна из самых больших судоходных фирм Англии "Пи энд О" ("Пенисуллар энд Ориентал лайн"), построив в 1842 году железный пароход "Паша", практически уже не возвращалась к деревянному судостроению, а с 1851 года, когда со стапеля в воду сошел ее железный винтовой пароход "Шанхай", уже оборудовала свои суда только гребными винтами. Поэтому казалось более чем странным, что другая крупная судоходная фирма Англии "Ройял мэйл стим пакет компани" в 1850 году заказала на верфях в Блэкуолле огромный пароход из дерева с гребными колесами.

Новое судно сошло со стапеля 28 июня 1851 года и получило название "Амазонка". Длина деревянного корпуса составляла 91 метр, наибольшая ширина - 12, 5 метра. Судно снабдили паровой машиной мощностью 80 лошадиных сил, в те годы считавшейся вполне приемлемой. И, конечно, помимо паровой машины, судно имело полное парусное вооружение.

Английская печать назвала "Амазонку" самым большим деревянным пароходом, когда-либо построенным в Британии: ее вместимость составляла 2 256 регистровых тонн. По классу этот пароход относился к пассажирским пакетботам "люкс".

Фирма "Ройял мэйл" построила свой новый пароход из дерева не потому, что пожалела денег. Ее заказ был тщательно продуман, судовладельцы знали, что Британское адмиралтейство относится с предубеждением к железным корпусам и гребным винтам. Добиться же права на перевозку правительственной почты и солдат колониальной армии или получить государственную субсидию можно было, только предложив в распоряжение адмиралтеиства деревянное судно с гребными колесами. Такова была в те годы политика морских лордов - они традиционно не хотели верить во все новое, что появлялось на флоте.

"Амазонка" во всех отношениях удовлетворяла адмиралтейство и была зачислена в состав резервного флота как войсковой транспорт.

После ходовых испытаний судно должно было отправиться в срочное океанское плавание в Вест-Индию и к Панамскому перешейку. Капитаном парохода назначили Вильяма Саймонса, который имел богатый опыт плавания в Карибском море и был хорошо знаком со знаменитыми вест-индскими ураганами. Команда "Амазонки" была набрана адмиралтейством из лучших военных моряков, имевших опыт работы на паровых судах.

2 января 1852 года, в пятницу, в 3 часа 30 минут "Амазонкам, имея на борту почту, ценный груз особого назначения, 52 пассажиров, в том числе лорда адмиралтейства. и 110 членов экипажа, вышла из Саутгемптона. У мыса Портленд-Билл судно встретил юго-западный шторм. Паровую машину пришлось запустить на полную мощность. Через несколько часов такой работы начали греться подшипники, и их время от времени приходилось охлаждать, останавливая машину.

Сменившиеся с вахты машинисты и кочегары рассказывали на палубе матросам о неполадках в машине. В свою очередь матросы доверительно передавали эту "профессиональную тайну" пассажирам, а те, ничего не смысля в устройстве паровых машин, стали думать, что таинственные подшипники, о которых так много говорят, "каждую минуту могут вспыхнуть".

В те годы паровые двигатели были новинкой техники, "чудом века", они внушали людям больше страха, нежели восхищения. Одна только мысль о том, что внутри деревянного судна день и ночь в огромных топках горят костры, уже не давала пассажирам пароходов спокойно спать. Перед паровой машиной трепетали и пассажиры "Амазонки".

Гревшиеся подшипники можно было охладить только остановкой паровой машины, и каждая такая остановка вызывала у пассажиров большую тревогу. То и дело они посылали к капитану Саймонсу своих делегатов, которые требовали возвращения в порт "для исправления подшипников". Если капитан имел все права бесцеремонно расправиться с подобными делегатами от команды своего судна и даже наказать "смутьянов" линьками, обвинив их в подстрекательстве к мятежу, то с делегатами от пассажиров он вынужден был обращаться вежливо. Саймонс принимал их у себя в каюте, терпеливо выслушивал и на все их опасения отвечал: - Корабль столь же безопасен, как и ваш дом. Ну и что из того, что в машине греется то один, то другой подшипник? Все это чепуха! Возвращаться из-за такого пустяка - никогда! "Амазонка" спешит на запад!

Саймонс действительно считал это недоразумение с подшипниками чепухой.

После длительных и бесплодных объяснений с пассажирами бронзовая физиономия морского волка начинала наливаться кровью, капитан вставал со своего кресла и ревел: - Корабль идет своим курсом, и точка! Прошу вас, господа, оставить меня в покое!

Юго-западный шторм тем временем не унимался, и "Амазонка", неся лишь штормовые паруса и продвигаясь вперед переменными галсами, шла под парами. Машина с перегревшимися подшипниками работала без остановки уже 36 часов. К вечеру 3 января пароход почти достиг Бискайского залива, где шторм свирепствовал с еще большей силой. Тяжелые волны разбивались о форштевень корабля, их брызги долетали до верхушки трубы. Время от времени самые большие волны всей своей тяжестью вкатывались на носовую палубу корабля и с шипением белым бурлящим потоком уходили в сторону кормы. В снастях свистел ветер. "Амазонка", зарываясь своими огромными колесами в волны, медленно шла навстречу урагану.

Около 3 часов утра в воскресенье, 4 января, второй штурман "Амазонки" Трюуик, который нес ночную вахту на открытом ходовом мостике между кожухами гребных колес, отошел за трубу "перевести дух" после обрушившейся на пароход большой волны. Завязывая крепче штерты своей зюйдвестки, моряк увидел то, от чего сердце бешено застучало. Из светового люка машинного отделения, что был за дымовой трубой, вырывались оранжевые языки пламени. Штурман позвал вахтенного матроса и послал его выяснить, что случилось в машине, и немедленно разбудить капитана.