— Может быть, вам лучше еще раз осмотреть кабинки, Чарли? — уныло предложил я.
— Я уже осмотрел их, — сказал он холодно. — И ничего не пропало.
— Сколько у вас здесь клиентов?
— Пятеро, — сказал он. — Трудная была неделька.
— Пожалуй, я лучше сам проверю кабинки. Покажите мне, какие из них заняты.
Он показал. В первой кабинке был труп, который я нашел на телестудии. В следующей — какой-то старик. Я открыл третью кабинку, и на меня уставились ошеломленным взглядом мертвые глаза Тельмы Дэвис. Я быстро захлопнул дверцу. В четвертой помещалось тело Говарда Дэвиса. Я подошел поближе и тут же заметил на белом покрове темное пятно.
— Неужели вы не заворачиваете каждого покойника в чистую простыню? — спросил я с отвращением. — Уж это-то можно было бы для них сделать!
— Ну конечно! — сказал он. — Какого черта… за кого вы меня принимаете? Неужели вы считаете, что у меня не хватает уважения к покойнику? Только чистый покров для каждого!
— Ну, этого вы надули, — сказал я.
— Как это? — сердито спросил он. — Я завернул его в чистейшую простыню, прямо из прачечной! — Он наклонился и внимательно осмотрел покров. — Эй! Да тут что-то неладно! — сказал он тихо.
Он схватился за край простыни и резко дернул ее вниз. И сразу же сдавленный крик застрял у него в горле. Я уставился на зияющее отверстие в груди Дэвиса. Когда я резко обернулся, Чарли стоял привалившись спиной к кабинке, глаза его буквально выскакивали из орбит, лицо позеленело.
Я захлопнул дверцу кабинки и одновременно с ним потянулся к бутылке. Он был так потрясен, что даже не стал возражать, когда я наполнил оба стакана. Выпив свою порцию, я посмотрел на Чарли. Виски ему нисколько не помогло. Лицо его изменило окраску, глаза выкатились из орбит.
— В чем дело? — спросил я. — Вообще-то это, конечно, потрясающе, но ведь вам приходилось видеть вещи и похуже, а?
Он молча покачал головой и попытался что-то сказать.
— О Господи! — нетерпеливо сказал я. — Вот уж не думал, что вы такой слюнтяй!
— Неужели вы ничего не заметили? — спросил он. Губы с трудом повиновались ему.
— Ну конечно, заметил. Не понимаю, к чему этому психу понадобилось вертеть дырку в груди у трупа.
Чарли слабо покачал головой.
— Значит, вы все же не разглядели! — прошептал он. — Вы не заметили, что пропало?
— Пропало? Что там могло пропасть?
— Сердце, — прошептал он с ужасом в голосе. — Он вырвал сердце из его груди и… и, наверное, унес его с собой!
Глава 10
Пруденс Калтерн открыла дверь своего номера и удивленно уставилась на меня.
— Тебе следовало бы предупредить, что собираешься навестить меня, Эл, — сказала она легкомысленным тоном. — Я бы заранее поставила котел на огонь.
— Значит, ты все же ведьма, — сказал я. — А может быть, правильно будет сказать «сучка»?
На ней под нейлоновым неглиже ровным счетом ничего не было.
— Что-нибудь стряслось, Эл? — невинно спросила она. — Бал в полицейском участке отложен?
— Интересно, когда те несчастные выпрыгивали в окно отеля в Майами, ты просто наблюдала со стороны? Или от души веселилась, слушая шмяканье их тел об асфальт?
— Похоже, что ты на что-то сердишься… — Она внимательно посмотрела на меня. — О, да ты весь разбит, Эл! Заходи же, я позабочусь о тебе!
Она взяла меня за руку и подвела к ближайшему креслу. Я опустился в него, она вышла и через минуту вернулась с кучей медикаментов, словно Флоренс Найтингейл[4]. Сунув мне в руку бокал с доброй порцией горячительного, она занялась моей физиономией. Через пару минут ссадина была промыта, шишка смазана антисептической мазью. Пруденс даже хотела припудрить мои синяки, но я ей не разрешил.
[4] Найтингейл Флоренс (1820–1910) — английская медсестра, руководила санитарками во время Крымской войны (1853–1856).