Излеченные души: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

      Дерьмо! Какой же я идиот!

      Я подошёл к столу, взял бокал с вином и отпил. Гадость. Кислая мерзость. На кухне я сразу вылил всё в раковину, а с верхней полки достал бутылку текилы. Это гораздо лучше. Сделал сначала глоток. Потом еще. И еще.

      Лидия…

      Она хорошо справилась. Папа был в восторге, Элиот, кажется, влюбился, а мама не была так счастлива уже очень давно. Лидия была той, о ком всегда мечтали родители. Она была…как Алекс. Тот ребёнок, о котором всегда мечтали мама и папа. Лидия и Алекс составили бы идеальную пару. Хорошая девочка вроде неё никогда не будет с таким козлом, как я. А Алекс был моей полной противоположностью. Он был добрый, умный, вежливый, весёлый. Он не пил, не курил, не увлекался роком, и у него не было вредных привычек. Точно такой же, как Лидия.

      Интересно, что случилось с её сестрой? Она не сказала, что та умерла. Просто попала в больницу, но что было потом? Она оправилась или не выдержала всего? А еще Лидия упомянула, что не простила своего папу. За что? Это он был виноват в том, что случилось с её сестрой и мамой? Или причина в чём-то другом? Может, он бросил их?

      Почему это вообще меня интересует?!

      Я сделал еще несколько глотков из бутылки, а потом бросил её в стену. На стене образовалось мокрое пятно, а на полу были разбросаны осколки. Я расстегнул пуговицы на рубашке, а потом сорвал её с себя и бросил в конец комнаты. На диване я нашёл свой телефон и быстро нажал на номер, который теперь был у меня в быстром наборе.

— Да? — услышал я голос Мэг.

— Как насчёт того, чтобы продолжить то, что мы начали?

— Скоро буду, — сказала она, а я услышал, что она ухмыльнулась.

      Я сбросил вызов и пошёл в комнату, чтобы обратно вставить пирсинг.

7. Лидия.

Я вбежала в квартиру и с силой захлопнула дверь. Ваза, которая стояла на столе, начала шататься, а потом упала.

      Чёрт! Она мне нравилась.

      Я подошла, чтобы собрать осколки, но по щекам уже текли слёзы, поэтому всё перед глазами было мутным, и я ничего не могла нормально рассмотреть. Один из осколков впился мне в палец, и из него начала капать кровь. Я сразу побежала в ванну, чтобы остановить кровь, но ничего не получалось, и это начало меня злить, поэтому всё, что стояло в ванной рядом с раковиной, полетело на пол.

      Я скрутилась калачиком на полу под раковиной и начала плакать.

      «Что ты можешь знать об этом? Твоя мать вообще умерла»

      Слёзы полились из глаз сильнее, а из груди вырывались рыдания.

      Да, она умерла уже семь лет назад. И я больше не знаю, что такое материнское тепло и забота. Но когда-то у меня была мама, и я знаю, как нужно вести себя с ней. Я любила её, потому что она была самой доброй на свете, самой любящей, самой внимательной и самой чуткой. Она отдавала всю себя своим детям. Самым важным для неё была её семья. И папа… Он мой отец, и я люблю его, но всё равно он был не достоин её. Та шлюха, с которой он живёт сейчас, вот её он полностью достоин, и они стоят друг друга. А вот мама была слишком хороша для него.

      София…

      Точно! София.

      Я встала и поняла, что заляпала платье кровью. Я так сильно зажимала палец, что он больше не кровоточит, но на платье теперь появились красные пятна. Разберусь с этим завтра, сейчас мне нужно найти мой телефон. Он лежал в сумке. Три пропущенных. Два от Макс, один от папы. Только его сейчас не хватало. Я нашла в контактах телефон больницы и нажала на вызов.

— Центральная больница Огайо, — приветливо сказала медсестра. Я свернулась калачиком на диване и накрылась пледом. — Чем могу помочь?

— Я хочу поговорить с Софией Таннер.

— Простите, но время…

— Это Лидия Таннер.

— Подождите пару минут, — хорошо, когда твоё имя может решать некоторые вопросы. Плохо то, что из-за того, что я так часто звоню, моё имя решает некоторые вопросы.

— Лиди-ди-ди, — радостно произнесла София.

      Только сейчас я поняла, как сильно скучала по ней. Я не слышала её голос больше недели и тут же почувствовала укол вины за то, что не звонила так долго. Обычно она начинает грустить, когда я про неё долго не вспоминаю, и у неё снова начинаются срывы.

— Привет, София, — сказала я, стараясь сделать голос как можно более радостным, чтобы она не услышала грусти. — Как у тебя дела?