— У собачки зубы, — сообщил он.
— Ага, — согласился Вик — Много зубов.
Он повернулся к мальчику, намереваясь спросить его, почему у собаки такое имя, но тут из гаража вышел сам Джо Камбер, вытирая руки о кусок ветоши.
Вик был приятно удивлен тем, что Камбер оказался мастером своего дела. Пока они доехали в машине Вика до холма и обратно, он внимательно слушал лязгающий звук.
— Передача полетела, — коротко высказался он. — Вам повезло, что он у вас еще ездит.
— Можете поправить? — осведомился Вик.
— Ага. Прямо сейчас, если вы подождете пару часиков.
— Конечно, подождем, — Вик оглянулся в поисках Тэда и пса. Тэд завладел бейсбольным’ мячом сына Камбера и зашвырнул его как можно дальше (впрочем, не так уж далеко). Сенбернар покорно притащил мяч назад, порядком обслюнявив его по пути.
— Ваш пес здорово развеселил моего сына.
— Куджо любит детей, — сказал Камбер. — Хотите загнать машину в сарай, мистер Трентон?
"Доктор примет вас там", — подумал Вик, садясь за руль. Вся работа заняла полтора часа, и плата, которую запросил Камбер, оказалась вполне приемлемой.
Тэд бегал вокруг, бесконечно повторяя имя собаки:
— Куджо… Ку-у-уджо… эй, Куджо!
Прежде чем они уехали, сын Камбера (выяснилось, Что его зовут Бретт) даже усадил Тэда Куджо на спину и поддерживал его, пока пес послушно ходил взад-вперед по тропинке. Когда он проходил мимо, Вик поймал его взгляд… и ему показалось, что Куджо улыбается.
Всего за три дня до разговора на повышенных тонах между Джорджем Мирой и старой Эвви Чалмерс, маленькая девочка возраста Тэда Трентона встала из-за обеденного стола в Айова-Сити, штат Айова, и сказала:
— Ма, что-то мне нехорошо. Я, наверное, заболела.
Мать поглядела на нее без особого удивления. За два дня до того старший брат Марси пришел из школы с расстройством желудка. У него уже все прошло, но семья провела не самые приятные двое суток, наблюдая, как из Брока с обоих концов извергается все съеденное.
— Ты уверена, детка? — спросила мать.
— Ох, — простонала внезапно Марси и кинулась к двери, прижав обе руки к животу. Мать устремилась за ней, увидела, как она тянет на себя дверь ванной, и подумала: "Ну вот, опять все сначала".
Когда она услышала из ванной звуки рвоты, в уме у нее уже прокручивался план действий: в постель, жидкая пища, горшок, книжки. Попросить Брока перенести к ней в комнату телевизор, когда…
Она заглянула в ванную, и эти мысли мгновенно исчезли.
Унитаз, куда стошнило ее четырехлетнюю дочь, был полон крови; кровь забрызгала эмалированные стенки и кафель вокруг.
— О, мама, мне плохо…
Дочь повернулась, ее дочь повернулась, и вокруг рта у нее была кровь, и на подбородке, и на голубом воротничке блузки, кровь, о Господи Иисусе, Иосиф и Мария, как много крови…
— Ма…
И ее дочь опять стошнило вязкой кровавой массой, и тогда мать схватила Марсию в охапку и вместе с ней бросилась к телефону вызывать "скорую помощь".
Куджо знал, что он чересчур стар, чтобы гоняться за кроликами.
Он совсем не был стар, даже для собаки. Но в свои пять лет он уже давно не был щенком, который может без устали гоняться по лесам и полям даже за мотыльком. В свои пять лет он достиг, как сказали бы о женщине, среднего возраста.
Но шестнадцатого июня так грело солнце, и роса еще не высохла. Жара, которую предсказывала тетя Эвви, уже наступила, и к двум часам Куджо будет лежать в тени во дворе (или в сарае, если Хозяин позовет его туда, когда напьется — а в последнее время это случалось все чаще), спасаясь от зноя. Но это будет позже.
А сейчас он увидел кролика, большого, толстого, с бурой шерстью, который даже не подозревал о его присутствии. Ветер дул в другую сторону.