— Уверена, — ответила она, не думая об этом.
Впервые она на самом деле думала о разводе — сможет ли она прожить вдвоем с сыном, как они будут жить в такой невообразимой (почти невообразимой) ситуации. Если они с Бреттом просто не вернутся из этой поездки, поедет ли он за ними, как шутливо угрожал в Портленде? Или оставит Черити в покое и попытается забрать Бретта?
Она обдумывала различные варианты, взвешивала их. Все это было болезненно, но одновременно и немного приятно.
Автобус пересек границу Нью-Хэмпшира и устремился на юг.
Самолет "Дельта-727" взмыл в воздух, пролетел над Касл-Роком, — Вик всегда высматривал сверху их дом, и всегда бесплодно, — и взял курс на побережье. До аэропорта Логан было еще двадцать минут.
Там, внизу, осталась Донна и Тэдди. Он почувствовал внезапно тоску и одновременно некую безысходность. Ничего у них не выйдет. Когда твой дом рухнул, нужно строить новый, а не склеивать обломки.
Прошла стюардесса. Они с Роджером летели в первом классе, и, кроме них, там было всего четыре или пять пассажиров, читавших утренние газеты, как Роджер.
— Вам что-нибудь нужно? — спросила она у Роджера-с профессиональной ослепительной улыбкой, говорящей, что она просто счастлива мотаться по утрам по маршруту Бангор — Портленд — Бостон — Нью-Йорк — Атланта.
Роджер с отсутствующим видом потряс головой, и она переключилась на Вика.
— А Вам, сэр? Конфеты? Апельсиновый сок?
— Вы не могли бы принести стаканчик водки? — спросил Вик, и Роджер удивленно поднял голову от газеты.
Стюардесса не прекратила улыбаться ни на секунду: такое требование было ей не в новинку.
— Вообще-то могу, но зря вы спешите. Скоро мы будем в Бостоне.
— Мне очень нужно, — сказал Вик, и она пошла дальше, мелькая между креслами в своей синей униформе.
— Что с тобой? — спросил Роджер.
— Ты о чем?
— Прекрасно понимаешь. Я никогда не замечал, чтобы ты пил по утрам.
— Я отправляюсь в плавание.
— Какое плавание?
— На "Титанике".
— Дурацкая шутка.
Действительно, дурацкая. Но что делать, если охватившая его депрессия не оставляла места для более удачных. Нужно что-то объяснить Роджеру.
— Послушай, — сказал Вик. — У меня идея насчет "Клубнички". Придется долго убеждать Шарпа с сыном, но это должно помочь.
Роджер заинтересовался. Так они всегда работали: Вик подбрасывал новую идею, Роджер отделывал ее и претворял в жизнь.
— А что это?
— Погоди, — сказал Вик. — Скажу вечером.
— Ладно. Если доживем. Слышал, акции Шарпа упали до восьми пунктов? Как тебе?
— Ага, — пробормотал Вик и опять повернулся к окну.
Туман исчез; пляжи Кеннебанка и Оганквита образовывали прекрасную панораму, как с рекламного плаката — кобальтовое море и буро-желтый песок; потом шел типичный мэнский ландшафт — низкие холмы, поля и узкие полоски леса, тянущиеся к западу. Чудесный вид. Но от этого его депрессия еще усилилась.
"Если я сейчас заплачу, это будет чертовски трудно объяснить", — подумал он мрачно. И все это сделали шесть предложений на листке дешевой бумаги. Этот мир был чертовски хрупким, как пасхальное яйцо. Лишь недавно у него возникала мысль забрать Тэда и уехать. Теперь он думал, застанет ли Тэда с Донной, когда вернется. Не может ли она забрать ребенка и уехать куда-нибудь, хотя бы к матери в Поконос?