Столько же времени потребовалось на то, чтобы осмотреть тропинку, которая вела к конюшне. На ней не было лошадиных следов — во всяком случае, свежих.
Убедившись в этом, главарь вернулся к своим товарищам, которые все еще стояли у двери.
— Проклятие! — воскликнул он, уже не понижая голоса. — Его здесь нет и сегодня не было.
— Надо бы войти в хижину и удостовериться, — предложил один из воинов на хорошем испанском языке. — Что дурного, если мы посмотрим, как ирландец устроил свое жилье в прерии?
— Само собой, — ответил третий тоже на языке Сервантеса. — Давайте-ка заглянем и в его кладовую. Я так голоден, что способен есть сырое мясо.
— Клянусь Богом! — прибавил четвертый, и последний, на том же благозвучном языке. — Я слыхал, что у него есть и свой погребок. Если это так…
Главарь не дал ему закончить фразу. Напоминание о погребке произвело на него магическое действие, и он тут же приступил к делу.
Он толкнул дверь ногой.
Но она не открылась.
— Карамба! Она заперта изнутри. Чтобы в его отсутствие никто не мог войти — ни львы, ни тигры, ни медведи, ни бизоны, ни — ха-ха-ха! — индейцы!
Еще один сильный удар ногой по двери. Но она не поддается.
— Забаррикадирована, и чем-то довольно тяжелым — толчком не откроешь. Ладно, посмотрим, в чем там дело.
Он вынимает мачете из ножен. В шкуре мустанга, натянутой на легкую раму, появляется большая дыра.
В нее индеец просовывает руку и ощупью исследует препятствие.
Тюки и свертки быстро сдвинуты с места, и дверь распахивается.
Дикари входят. Через раскрытую дверь в хижину врывается лунный свет.
Там, растянувшись на полу, лежит человек.
— Черт побери!
— Он спит?
— Умер, наверно, а не то он нас услышал бы.
— Нет, — сказал главарь, нагибаясь над лежащим, — всего только мертвецки пьян. Это слуга мустангера. Я его знаю. Судя по нему, видно, что хозяина дома нет и давно не было. Надеюсь, эта скотина не опустошил весь погреб, чтобы довести себя до такого блаженного состояния… Ага, бутыль! Благоухает, как роза. Слава мадонне Гваделупской, осталось и на нашу долю.
В несколько секунд остатки виски были выпиты. Каждому хватило приложиться по одному разу, а на долю главаря пришлось и больше, — несмотря на его высокое положение, у него не хватило такта, чтобы протестовать против неравного дележа.
Что же дальше?
Рано или поздно хозяин дома должен вернуться. Гости, безусловно, хотят с ним повидаться, — иначе зачем бы они пришли сюда в такой поздний час? Особенно ждет встречи с ним главарь.
Что нужно четырем индейцам от Мориса-мустангера?
Это можно узнать из их разговора — им нечего скрывать друг от друга.
Они хотят убить его!
Это нужно главарю; остальные — только соучастники и помощники.
Дело слишком серьезное, тут не до шуток. Он получит за это тысячу долларов, а кроме того, удовлетворит свою жажду мести. Три его сообщника получат по сотне долларов.
Для читателя, наверно, уже ясно, кто скрывается под маской индейцев. Эти команчи — всего лишь мексиканцы, их главарь — Мигуэль Диас, мустангер.