Он прислушался. Ни звука, кроме завывания койотов, которые, очевидно, все еще продолжали отступать. Уж не бредит ли он снова? Что могло обратить их в бегство?
Но все равно дорога свободна. Теперь можно было подойти к ручью. Вода сверкала перед его глазами. Ее журчание ласкало слух.
Он спустился с дерева и, пошатываясь, направился к берегу.
Но, прежде чем наклониться к воде, Морис еще раз оглянулся. Даже мучительная жажда не заставила его забыть загадку, которую он пытался разрешить. Как объяснить эту внезапную перемену?
По-прежнему надеясь, что койотов испугала собака, он все-таки испытывал тревогу. Предчувствие его не обмануло. Среди зелени блеснула желтая пятнистая шкура. Длинное гибкое тело выползало из кустов, изгибаясь, как змея. Сомнений не оставалось — это был «тигр» Нового Света, внушающий не меньший ужас, чем его азиатский родич — ягуар.
Его появление объяснило, почему разбежались койоты.
Намерения хищника были очевидны: он тоже почуял кровь и спешил к месту, где она была пролита.
Ягуар не спускал глаз с человека; он шел прямо на него сначала медленно, припадая к земле, потом быстрее и быстрее, готовясь к прыжку.
Взбираться на дерево было бесполезно: ягуар лазает по деревьям, как кошка. Мустангер знал это.
Впрочем, все равно было поздно. Зверь уже оказался между мустангером и деревом, которое служило ему убежищем, а другого подходящего вблизи не было.
Но Морис и не думал об этом; он вообще потерял способность мыслить — отчасти от потрясения, отчасти потому, что его мозг был затуманен лихорадкой.
Чисто инстинктивно он бросился прямо в ручей и остановился, только когда вода дошла ему до пояса.
Если бы Морис мог рассуждать, он понял бы, что это бесполезно, — ведь ягуар не только лазает по деревьям, как кошка, но и плавает, как выдра. Он так же опасен в воде, как и на суше.
Морис не думал об этом. Он только бессознательно чувствовал, что мелкий ручей едва ли спасет его. Он перестал в этом сомневаться, когда ягуар, дойдя до воды, подобрался, готовясь к прыжку.
Морис в отчаянии ждал.
Защищаться он не мог: у него не было ни ружья, ни револьвера, ни ножа, ни даже костыля. В рукопашной схватке с хищником его ждала неминуемая гибель.
Дикий крик вырвался у несчастного, когда он увидел, что пятнистый зверь взвился в воздух.
Одновременно раздался визг ягуара, и, промахнувшись, зверь тяжело упал в воду.
На крик мустангера, точно эхо, ответил крик из зарослей, но еще раньше прозвучал сухой треск выстрела.
Огромная собака выскочила из кустов и прыгнула в ручей, туда, где исчез под водой ягуар. К берегу быстро приближался человек гигантского роста. Другой, поменьше, следовал за ним, оглашая воздух торжествующими возгласами.
Раненому показалось, что он бредит, а потом его сознание окончательно помутилось. Он хотел задушить ласкавшегося к нему верного пса и отбивался от сильных объятий друга, который поднял его и бережно вынес на берег.
Страшная действительность сменилась для него ужасами горячечных кошмаров.
Глава LIV
ПАЛАНКИН ПРЕРИИ
Это Зеб Стумп вынес мустангера на берег.
Прочитав записку, старый охотник поспешил к месту, которое было в ней указано.
К счастью, он подоспел на расстояние ружейного выстрела как раз в ту секунду, когда ягуар готовился прыгнуть.
Пуля не остановила прыжка страшного хищника — его последнего прыжка, — хотя и попала прямо в сердце.
Но это выяснилось потом, — пока надо было думать о другом. Когда старый охотник бросился в воду, чтобы убедиться, что его выстрел был смертельным, он сам подвергся нападению; но в него вцепились не когти ягуара, а руки человека, которого он только что спас.
Правда, нож мустангера остался на берегу; но безумец чуть не задушил Зеба. Охотнику пришлось бросить ружье и собрать все свои силы, чтобы отразить неожиданное нападение.
Борьба продолжалась довольно долго. Наконец Зебу удалось схватить молодого ирландца в свои сильные объятия и отнести на берег.