— Не правда ли он душка? — сказал тихо кто-то.
— Угу. — без энтузиазма согласились остальные. — Святой человек…
Возвращаюсь в кабинет смятенная и сбитая с толку. Вот и что мне теперь делать со всем этим?! Откуда мне было знать, что извращенец с памятного вечера и мой новый генеральный директор, одно и то же лицо?!
Подумав немного, всё же пишу «по собственному». Ну его, мало ли что в голову придет больную? Дальше поищу работу… С другой стороны, я же должна ему кучу денег за одежду. Вот как не хотела брать, а все эта Анна — настояла, всучила. Но я и сама, конечно, виновата. Но делать нечего, придется отрабатывать. Но только не у него!
Сжимая листок, решительно поднимаюсь на этаж начальства. Стучусь в его приемную, а у самой все от страха встретится с ним лицом к лицу, сжимается.
— А, ты! — поднимает глаза от бумаг Анна, — Что-то случилось?
— Да. — очень неловко это говорить, но придется. — Мне нужно с Виктором Борисовичем увидеться.
— Даже так? — удивляется помощница, — А ты себя в зеркале видела?
— В смысле?
— В прямом! Лоб блестит, губы не накрашены, сама бледновата. Нет, в ТАКОМ виде к Виктору Борисовичу нельзя. Пойди, приведи себя в порядок, потом зайдешь. Он не любит несовершенства во внешности.
О, Боже! Не любит он… да мне просто уволиться надо, а не глазки ему строить.
— Тогда на, сама передай — отдаю ей свое заявление. Так даже еще лучше.
Анна пару секунд вчитывается в бумагу, а потом поднимает на меня круглые, словно испуганные глаза:
— Даша, тебе НЕЛЬЗЯ увольняться!
— Почему это нельзя? — удивляюсь я.
— Потому что Виктор Борисович, широкой души человек, сделал кое-что для тебя. Ты не можешь вот так запросто его подвести! — у Анны такой вид, будто я оскорбила её дорогого шефа самыми последними словами.
— Деньги за гардероб я отработаю в другом месте, — обещаю я. — Всё отдам до копейки!
— Дело не в шмотках. — тихо говорит она. — Так что возвращайся к себе, пока не попалась к Стальному на глаза!
— А в чем же?
Анна встает из-за стола, как всегда одетая с безупречным вкусом, и с таким макияжем, что хоть сразу на подиум выпускать, и подходит к шкафу с папками. Безошибочно достает одну из них, начиная листать документы.
— Ты же не отстанешь, да? — без особого энтузиазма интересуется она.
— Нет. — подтверждаю я. — Не вижу ни одной причины, по которой мне НЕЛЬЗЯ, как ты говоришь, увольняться.
— Тогда смотри! — Анна быстро открепляет несколько подшитых документов и передает мне их в руки. — Убедилась? Тогда срочно возвращайся к себе и забудь эти мысли об увольнении. Такой человек, как Виктор Борисович сам решает, когда ему расстаться с сотрудником, а когда это самое сотрудничество продолжить.
Я вчитываюсь в официальные бумаги, ни жива ни мертва, еще до конца не осознавая, насколько сильно я попала в зависимость к этому страшному, по словам Игоря, человеку.
— Что всё это значит? — севшим обморочным голосом спрашиваю я.
***
Субботнее утро начинается для меня ужасно. Накануне я провертелась практически до рассвета — мысли на счет Стального и его спонсорства Витюше не давали мне покоя. Надо признать, что Игорю, как оказалось на самом деле, я не нужна совершенно — он и не думал оплачивать клинику моему братику. Зато это, зачем-то, сделал Виктор…
Вчера Анна убедила меня вернуться к себе. До шести я просидела как на иголках. Никто ко мне так и не пожаловал. Ни работы, ни заданий, ни Стального. Выключила компьютер и поспешила домой. Там снова кусок в горло не полез. Привычные упражнения не упорядочили мыслей в голове, наоборот закружив ее. После двадцати упражнений на пресс я едва удержалась на ногах: в глазах все потемнело, а потом долго летали мушки.
Я легла спать, но так ничего путного и не придумала — забылась под утро тяжелым кошмаром, а едва закрыв глаза — меня разбудил звонок телефона.
Смотрю на часы: десять утра. Кто бы мог мне звонить в такое время в выходной?