– В общем и целом жизнь в инвалидном кресле – это отстой. Все проходы узкие, все дорожки в трещинах. Все на меня таращатся, но никто не смотрит мне в глаза.
Никто, кроме меня. В океанских глубинах его сине-зеленых глаз плескалась глубокая боль. Казалось, печаль отпечаталась во всём его существе. Он сидел в инвалидном кресле, покорный, придавленный к земле. Словно он не смог бы подняться, даже если бы не утратил способность ходить.
И я не могла отвести от него глаз.
– На тебя пялятся не потому, что ты в инвалидном кресле, – услышала я собственный голос.
– Вот как?
«На тебя смотрят потому, что ты красивый».
– Ты выделяешься, Уэстон, – сказала я, чувствуя, как кровь приливает к щекам. – Говорю как есть.
– Ага, держу пари, так и есть.
– Итак. – Я указала на его книги. – Ты специализируешься на экономике. По-прежнему собираешься стать стервятником с Уолл-стрит? – Шутка потеряла свою остроту, как будто ее вытащили из другой жизни. Из прошлого. Я замахала рукой. – Не отвечай.
Уэстон пожал плечами.
– Полагаю, именно так я и закончу: буду сидеть в каком-нибудь офисе и подгонять цифры.
– Ты этого хочешь?
Он горько улыбнулся.
– Если офис будет находиться в здании, в которое можно заехать в инвалидном кресле… О чем еще мечтать?
«О многом, Уэстон. Ты мог бы ждать от жизни многого».
– А что насчет тебя? – спросил он. – Выбрала тему для гарвардского проекта?
– Выбрала, – ответила я. – Буду заниматься сельскохозяйственными технологиями, и цель моего проекта – побудить Конгресс внести изменения в законодательство, чтобы повысить доступ фермеров к биотопливу и предложить налоговые стимулы тем, кто его использует.
– Ага, – протянул Уэстон.
– Руби называет мой проект сагой о кукурузном бензине.
– Как дела у Руби?
– Шикарно, как обычно. Сейчас живет в Италии. – Я горестно улыбнулась. – Я по ней скучаю, хоть она и посмеивается над моим проектом. Она думает, что он безумно скучный.
– Неважно, что думают другие, главное, что думаешь ты, – сказал Уэстон.
– Точно. Спасибо.
Мгновение он внимательно смотрел мне в глаза, и я, вздохнув, первой отвела взгляд.
– Моя сага о кукурузном бензине скучна до невозможности.
Уэстон улыбнулся и издал тихий, горловой смешок.
– Не смейся надо мной, – усмехнулась я.
– Извини, просто на секунду у тебя сделался такой вид…
– Какой?
– Нет, ничего. – Его улыбка увяла, он обеими руками приподнял одну ногу и слегка переставил. – Мышечный спазм, – пояснил он, заметив мой озабоченный взгляд. – Ерунда. В общем, наверное, неприятно, когда твоя повседневная работа скучна.