— Почему именно пятьдесят три минуты? — промолвила Гермиона, закутываясь плотнее в тёплую шаль. — Не через час, или через пятьдесят минут?
— Не знаю, — поёжился Гарри, всё ещё пребывая в своих думах. — Наверное, так рассчитано. Испытание же длится ровно час. Кажется, Крум всплыл как раз за пять минут до окончания времени… А кстати, — с усмешкой покосился он на подругу, — кто будет его «пропажей», если…
И он оборвал сам себя, видя, как в изумлении заморгала, уставясь на него, Гермиона. Гарри похолодел. Так он ещё не прокалывался… Может быть, Дин с Шеймусом и не заметили бы, но не Гермиона. Он сначала побледнел, а потом залился краской.
— Гарри, — сказала она, глядя на него очень серьёзно, — ты ничего не хочешь мне рассказать?
— Нет, не особо, — буркнул он, отворачиваясь. Затем встал: — Давай, пойдём пока в замок, что ли… Не месяц май вообще-то…
— Сидеть на месте! — рявкнула девушка и наставила на него волшебную палочку. — А ну, рассказывай!
— Ч-что тебе рассказывать? — он плюхнулся на скамейку, пряча взгляд.
— Я уже давно замечаю, что ты знаешь куда больше, чем должен. Ты даже не задумавшись сказал, например, что Чемпионом Хогвартса станет Диггори.
— Ну, я же просто так… Я угадал.
— Одного из примерно пятидесяти достойных старшекурсников? Тем более что он со Слизерина. Не смеши меня. Ты не угадал, Гарри Дурсли. Ты точно знал. Либо ты провидец и предсказатель, почище Трелони, либо…
— Что? — глянул он на неё исподлобья.
— Вот и не знаю, — пожала она плечами, продолжая держать нацеленную на него палочку. — Но Хмури на первом уроке только про тебя одного не смог ничего сказать, кроме того, что в тебе что-то странное. Вот я и хочу узнать, что же такого странного в тебе, Гарри Дурсли.
«Думай, Гарри, думай! — заметались в его голове мысли. — А может и вправду рассказать ей всё? Ну, то есть, не совсем всё… Между прочим, это может заставить её посмотреть на меня повнимательнее и отвлечь от Ро-наль-да…»
— Ну, давай, Гарри, расскажи мне!
Наверное, смятение слишком ясно было написано на его лице, потому что Гермиона перестала приказывать и начала упрашивать.
— Мы же друзья. Я, например, рассказала же тебе свой секрет. Потому, что ты хорошо ко мне отнёсся. Я тоже к тебе хорошо отношусь. Я тебе одному, между прочим, рассказала! Даже Рон не знает.
Упоминание Рона и стало последней каплей для Гарри.
— Обещаешь, что никому больше не скажешь?
— Клянусь! Хоть Непреложный Обет могу дать!
Гарри понятия не имел, что такое «Непреложный Обет», но догадался, что это какая-то магическая клятва, за нарушение которой колдуну может сильно не поздоровиться.
— Ладно. В общем, ты только не думай, что я вру. Я — из другого мира. В моём мире я на два года старше, и там… Мальчик-который-выжил — это я. Гарри Поттер.
Гермиона тихо ахнула и закрыла рот руками. Она была настолько поражена, что даже не обратила внимания, что выронила палочку. Гарри наклонился, поднял палочку и отдал ей.
— Да, это всё объясняет, — промолвила она. — А… А как же ты оказался здесь?
— Понятия не имею! Однажды я очень сильно расстроился и пожелал стать «Просто Гарри», без шрама и Воландеморта…
— Ой! — пискнула девушка, и её взгляд стал таким восторженным, что парень растерялся ещё больше. — Ты не боишься называть имя Того-кого-нельзя-называть?
— Ну, да, — Гарри в смущении растрепал волосы. — Но это не так важно. И вот, наутро я и стал… им. Гарри Дурсли. Даже не Поттером. Перестал быть «героем всея магической Британии» и стал никем.
— А Турнир?
— Ну, так я же сам в нём участвовал! Как Невилл здесь. И Крум, и Делакур, и Диггори. Всё то же самое. И испытания те же самые. Поэтому я и знаю, чем он закончился, — Гарри нахмурился. — И не хочу, чтобы так же было здесь.
— А чем он закончился? — прошептала Гермиона.
— Воландеморт возродился.