Гарри подбежал к нему и остановился, согнувшись, уперев руки в колени. Он тяжело дышал.
— Я так понимаю, ты хочешь сказать мне что-то очень важное и срочное, — сказал ректор, разглядывая его.
Гарри утвердительно затряс головой.
— Ну, пойдём ко мне в кабинет.
Дамблдор неторопливо пошёл вперёд, сказал пароль горгулье и вознёсся на движущейся лесенке к дубовой двери. Гарри следовал за ним, постепенно выравнивая дыхание и даже успокаиваясь.
Ректор прошёл к столу, сел и воззрился на мальчика.
— Так что же ты хотел мне сообщить, Гарри Дурсли?
— Это по поводу Турнира.
— Я слушаю, — Дамблдор сложил пальцы домиком.
— …То есть, не совсем по поводу Турнира…
— Не волнуйся, мой мальчик. Присядь и рассказывай. Хочешь воды? Или, может быть, тыквенного сока?
— Нет, спасибо, профессор.
Он сел на край кресла для посетителей, чуть помолчал, а потом выпалил, как в омут головой бросился:
— Профессор Хмури — вовсе не профессор Хмури! Это другой колдун!
Густые брови Дамблдора медленно поползли вверх.
— Гарри… Ты хорошо себя чувствуешь? Может, пригласить мадам Помфри?
Тот замотал головой.
— Послушай, — увещевательно, словно душевнобольному, сказал Дамблдор, — Аластор, может, и выглядит… э-э-э… несколько необычно, но он…
— Сэр! — мальчик вскочил, лицо его залилось краской. — Я должен вам рассказать! Всё рассказать! Вы должны мне поверить. Вы же поверили мне, когда я сказал, что я из другого мира! Я сказал вам про Турнир. Там, в моём мире, я сам участвовал в этом Турнире.
— Ну, так говори, Гарри. Я пока что ничего не могу понять. При чём тут Турнир? Какая связь между Турниром и Аластором? И почему ты решил, что вместо него в Хогвартсе кто-то другой? Разве он плохой учитель? Я слышал, все ученики просто в восторге от его уроков.
Гарри снова плюхнулся на кресло. Сглотнул, сорвал очки и протёр их рукавом мантии. Снова надел их и поморгал, глядя на Дамблдора. И вдруг он всё понял.
— В этом-то и дело, сэр, — тихо сказал он. — Он хороший учитель. Может даже, слишком хороший. Настоящий Хмури не мог бы быть таким. Он учит нас заклинаниям нападения.
— Но, Гарри, разве умение защищаться не подразумевает, что нужно знать и атакующие заклинания? Кому, как не тебе, знать, какая угроза нависла над нашим миром.
— Да дело не в этом, сэр! Не в самих заклинаниях. Они нужны, конечно. Но профессор Хмури учит нас нападать друг на друга. Понимаете? Он хочет, чтобы мы сражались между собой. Не плечом к плечу против Тёмных сил, а каждый против каждого. Он учит, что это совсем не страшно и даже весело, стать для кого-то, для своего друга, например, Тёмной силой. Он не говорит этого напрямую, но учит, что это нормально, когда гриффиндорец нападает на гриффиндорца, мальчик на девочку, старший на младшего. Пока мои однокашники занимаются этим в гостиной и спальнях, и это жутко всех веселит. И я уверен, что и на других факультетах происходит то же самое. А ещё я уверен, что скоро кто-нибудь, да хоть братцы Уизли, начнет делать это и в коридорах.
Дамблдор побелел, как его борода: он, наверняка, представил себе этот хаос… Особенно сейчас, когда в Хогвартсе появились ученики других школ.
— Вы можете мне напомнить, что Правила Хогвартса запрещают колдовать в коридорах, — Гарри невесело усмехнулся. — Но когда это кого-нибудь останавливало, сэр?
— Всё это звучит очень… странно, Гарри Дурсли. Но если ты прав, то это не странно, а страшно. Значит, вместо моего старого знакомого Аластора Хмури в стенах Хогвартса сейчас находится совсем другой волшебник. Кто-то из сторонников Воландеморта? И ты даже знаешь, кто?
— Да, сэр. Бартемиус Крауч-младший.
— Но он же умер в Азкабане!
— Нет, сэр, — твёрдо сказал Гарри. — Он сейчас в Хогвартсе учит нас убивать друг друга.